Есть ли в Латвии демократия?

На этот фундаментальный вопрос должен будет ответить Конституционный суд.

Статья 1-я Конституции Латвийской Республики гласит: «Латвия является независимой демократической республикой». Так ли это?

Одним из аргументов, почему реформа образования 2004 года должна быть отменена, является ее недемократичность. Демократия – это что-то большее, чем выборы раз в четыре года. Люди должны быть авторами законов, а не чувствовать себя вечно обманутыми властью. С реформой же получилось так, что те, кого она затрагивает, не могли повлиять на свое будущее – за них решили те, кого эта реформа не коснется.

Пытаясь оправдать это решение, правительство говорит, что это для вашей же пользы, мы, мол, железной рукой загоним вас в счастье. Такая «забота» противоречит не только здравому смыслу, но и конституции. Демократия строится на идее, что истина в принципе неизвестна – она определяется путем рациональной дискуссии.

Если бы это было не так, то «правильное мнение» надо было только объяснять и воплощать. На этом построены тоталитарные государства: тот, кто не разделяет господствующую идеологию, либо ненормальный – тогда его надо лечить, либо саботажник – тогда его надо посадить. К сожалению, такой подход, пока еще в более мягких проявлениях, характерен для нашего правительства.

Об этом говорят проблема неграждан, запреты митингов и пикетов оппозиции, уклонение власти от обоснования решений. И совсем недавние события в Рижской думе показывают, что мнение 48% населения может быть полностью проигнорировано на том лишь основании, что 52% думают по-другому. Неужели перевес в два человека достаточен, чтобы мнение другой части населения признать абсолютно неправильным, недостойным даже быть высказанным? Вопрос может показаться наивным, но не для Конституционного суда.

Есть неоспоримые доказательства того, что власть не вела диалог с заинтересованными сторонами по поводу реформы образования. Министерство предпочитало вести диалог с подчиненными ему директорами и с теми, кто реформу поддерживает. Это признают многие эксперты, чьи заключения имеются в распоряжении суда. Они отмечают, что по причине подмены понятий и отсутствия объективной информации дискуссия была невозможна.

Например, официально не определена цель реформы – полный перевод на латышский язык или 60/40 и сохранение национальной идентичности? Как можно серьезно обсуждать средства введения, когда правительство уклоняется назвать цель реформы? Недопустимым является и сведение качества образования до умения механически воспроизвести материал, а критериев конкурентоспособности – до самых минимальных, по сути – умения читать и писать, правда, сейчас на латышском. С педагогической точки зрения такие преобразования являются в высшей степени сомнительными, отбрасывающими образование в конец XIX – начало XX века.

В деле нет никаких доказательств того, что образование на русском языке было некачественным (скорее наоборот) и что реформа способствует улучшению этого качества. Самое ужасное, что министерство образования даже не ведет мониторинг введения реформы, предпочитая концентрировать свое внимание на борьбе с несогласными.

Вот в этой ситуации Конституционному суду надо решить, должна ли быть демократия по отношению к политике образования. Ответ на этот вопрос чрезвычайно важен для русской общины Латвии. Отказ в праве на демократию будет означать еще один шаг в сторону радикализации общества.

Решение Конституционного суда даст ответ на вопрос, существует ли народ для государства – или все-таки государство для народа, а также является ли русская община Латвии частью латвийского народа.

05.04.2005, 08:06

chas-daily.com


Написать комментарий