Разделяй и властвуй

Официальная латышская историография старательно опускает темы, проецирование которых на наше время может оспорить национальную политику


Одним из редких примеров приведения объективных данных стало исследование Карлиса Кангерса “Латгальский вопрос” во время немецкой оккупации (1941–1944): национал–социалистические расовые аспекты", вышедшее в ежегоднике Музея оккупации “Борьба за Балтию”.

Латгалия до войны была самым русским регионом Латвии — по переписи населения 1935 года к великороссам (lielkrievi) там принадлежали 153 976 человек. И одним из первых распоряжений руководителя отдела науки и культуры генерал–комиссариата Остланда Карла фон Штрицки была… ликвидация смешанных латышско–русских школ в крае. Мотивация: “чтобы у русских не было возможности ассимилировать латышских детей”.

Очевидно, немцы опасались, что, даже составляя около трети населения Латгалии, русские смогут повлиять на латышский расовый тип, который со временем должен был быть включен в состав германской нации.

Латгальцы же, по оценке генерального директора юстиции в марионеточном “самоуправлении” Алфреда Валдманиса (министр финансов при Карлисе Улманисе) — “неприятная смесь из поляков, литовцев, русских и латышей”, с которыми всегда были “большие трудности”. “Латгальцы никогда не ощущали себя как латыши”, — писал Валдманис своим немецким хозяевам и предлагал исключить латгальцев из программы онемечивания.

В конце 1941 года рейхскомиссариат по восточным делам издал специальную “Инструкцию о Латвии”, в которой утверждал, что только 60% ее населения “настоящие латыши”, а латгальцы — это “племя, которое с XVI века не жило под немецким культурным влиянием, но было подчинено русской и польской культурам”.

Таким образом, из–за боязни “расового загрязнения” немецкие оккупанты отвергли идею латышских националистов — например, доктора Висвалдиса Сандерса, отвечавшего в генеральной дирекции за образование, — ликвидировать школы нацменьшинств ВООБЩЕ.

На столь радикальную “реформу” гитлеровцы не решились. К. Кангерис признает: “Это был шаг, который немцы оценили как продолжение политики времен Улманиса, чтобы с помощью латышских школ можно было бы ассимилировать группы принадлежащих к другим народам и таким образом увеличить число принадлежащих к латышскому народу… Меньшинствам надо было оставить такую же самостоятельную культурную жизнь, как латышам”.

И вот осенью 1941 года в 200 русских основных школ в Латгалии отправились примерно 25 000 школьников (для сравнения: годом ранее это были 144 школы и 16 268 учеников!). Еще более впечатляющим был рост числа белорусских основных школ — с 1 до 19, а количество учащихся возросло со 170 до 2000. Генерал–комиссариат назначил и подчиненных ему референтов русских и белорусских школ. Латышские школьные инспектора не имели права давать прямые указания славянским школам.

Летом 1942 года немцы пошли на экзотический для оккупационного режима шаг — они создали Совет доверия для нацменьшинств (Vertauensrat). Характерно, что поляки были исключены из этого процесса — по расовой лестнице немцы ставили их совсем низко. Евреи и цыгане в Латгалии, как и по всей оккупированной Европе, подлежали безусловному уничтожению.

С русскими и белорусами заигрывание шло из–за желания привлечь дармовую рабочую силу для Третьего рейха и завербовать побольше народу в антибольшевистские части. Поэтому комиссар Даугавпилсского округа Швунг в июне 1942 года критикует желание “латышских шовинистов” превратить Латгалию в “латышскую провинцию”, а русских “выгнать из Латгалии”.

За “латышской бюрократией” немцами замечалось желание “терроризировать” русских и белорусов в политической и культурной жизни! “В этом вопросе у латышей не может быть ничего общего с немцами, ибо как-никак 36% населения Латгалии являются русскими”. Уже упомянутый выше фон Штрицки предлагал “в населенных русскими местах назначать русских руководителями самоуправлений”. Разумеется, в первую очередь, чтобы те “были послушными последователями немецкого дела” и “чтобы в их среде не распространялся коммунизм”.

В августе 1942 года особое совещание под патронажем рейсфюрера СС Генриха Гиммлера постановило: “В будущем латыши в целом предназначены для онемечивания… Латыши не могут ассимилировать ни латгальцев, ни другие группы народностей…

Надо создать представительства русской и белорусской группы народов, чтобы заботиться об интересах своих народов и предотвращать давление (несправедливости) Латышского земельного самоуправления на них”. В 1943–1944 годах в Латвии появился новый фактор — Evarussen, то есть “эвакуированные”, а на самом деле депортированные из западных областей России. “Вопрос о расовой политике, — пишет К. Кангерис, — исчез из повестки дня немецких чиновников. В дальнейшем стал доминировать русский вопрос”.

Ну а первыми шагами правительства советской Латвии, обосновавшегося летом 1944 года именно в Латгалии, стало восстановление преподавания латышского языка, смешанных школ и прочего пролетарского интернационализма. Восстанавливалась республика социалистическая по содержанию, но национальная по форме. А спустя полвека форма поглотила содержание…

27.06.2005, 17:27

Вести сегодня


Написать комментарий