Глупо давать оценку творчеству Высоцкого, судя лишь по "дворовому романсу". Отец Высоцкого страдал алкоголизмом. Генетика, однако. Владимир Семёнович как мог боролся с этим недугом, но увы:
Упрямо я стремлюсь ко дну. Дыханье рвётся, давит уши... Зачем иду на глубину? Чем плохо было мне на суше?
Там на земле — и стол, и дом, Там я и пел, и надрывался. Я плавал всё же, — хоть с трудом, Но на поверхности держался.
Линяют страсти под луной В обыденной воздушной жиже, А я вплываю в мир иной, Тем невозвратнее, чем ниже.
Дышу я непривычно ртом. Среда бурлит, плевать на среду! Я продвигаюсь, и притом — Быстрее, в пику Архимеду.
Я потерял ориентир, Но вспомнил сказки, сны и мифы. Я открываю новый мир, Пройдя коралловые рифы.
Коралловые города — В них многорыбно, но не шумно. Нема подводная среда, И многоцветна, и разумна.
Где ты, чудовищная мгла, Которой матери стращают? Светло, хотя ни факела, Ни солнца мглу не освещают.
Всё гениальное, извне Непонятое — всплеск и шалость — Спаслось и скрылось в глубине, — Всё, что гналось и запрещалось.
Дай Бог, я всё же дотону — Не дам им долго залежаться! И я вгребаюсь в глубину, И всё труднее погружаться.
Под черепом — могильный звон, Давленье мне хребет ломает, Вода выталкивает вон — И глубина не принимает.
Я снял с острогой карабин, Но камень взял — не обессудьте, — Чтобы добраться до глубин, До тех пластов, до самой сути.
Я бросил нож — не нужен он: Там нет врагов, там все мы люди, Там каждый, кто вооружён, Нелеп и глуп, как вошь на блюде.
Сравнюсь с тобой, подводный гриб, Забудем и чины, и ранги; Мы снова превратились в рыб, И наши жабры — акваланги.
Нептун, ныряльщик с бородой, Ответь и облегчи мне душу — Зачем простились мы с водой, Предпочитая влаге — сушу?
Меня сомненья — чёрт возьми! — Давно буравами сверлили, — Зачем мы сделались людьми? Зачем потом заговорили?
Зачем, живя на четырёх, Мы встали, распрямивши спины?.. Затем, и это видит Бог, Чтоб взять каменья и дубины.
Мы умудрились много знать, Повсюду мест наделать лобных — И предавать, и распинать, И брать на крюк себе подобных!
И я намеренно тону, Зову — "Спасите наши души!" И если я не дотяну — Друзья мои, бегите с суши!
Назад — не к горю и беде, Назад и вглубь — но не ко гробу, Назад — к прибежищу, к воде, Назад — в извечную утробу.
Похлопал по плечу трепанг, Признав во мне свою породу. И я выплёвываю шланг — И в лёгкие пускаю воду.
Сомкните стройные ряды! Покрепче закупорьте уши! Ушёл один — в том нет беды. Но я приду по ваши души!
Страшнее Синей Бороды, Раздувшийся, с лицом кликуши Утопленник — ещё один Счастливчик, — убежавший суши.
Глупо давать оценку творчеству Высоцкого, судя лишь по "дворовому романсу".
Отец Высоцкого страдал алкоголизмом. Генетика, однако.
Владимир Семёнович как мог боролся с этим недугом, но увы:
Упрямо я стремлюсь ко дну.
Дыханье рвётся, давит уши...
Зачем иду на глубину?
Чем плохо было мне на суше?
Там на земле — и стол, и дом,
Там я и пел, и надрывался.
Я плавал всё же, — хоть с трудом,
Но на поверхности держался.
Линяют страсти под луной
В обыденной воздушной жиже,
А я вплываю в мир иной,
Тем невозвратнее, чем ниже.
Дышу я непривычно ртом.
Среда бурлит, плевать на среду!
Я продвигаюсь, и притом —
Быстрее, в пику Архимеду.
Я потерял ориентир,
Но вспомнил сказки, сны и мифы.
Я открываю новый мир,
Пройдя коралловые рифы.
Коралловые города —
В них многорыбно, но не шумно.
Нема подводная среда,
И многоцветна, и разумна.
Где ты, чудовищная мгла,
Которой матери стращают?
Светло, хотя ни факела,
Ни солнца мглу не освещают.
Всё гениальное, извне
Непонятое — всплеск и шалость —
Спаслось и скрылось в глубине, —
Всё, что гналось и запрещалось.
Дай Бог, я всё же дотону —
Не дам им долго залежаться!
И я вгребаюсь в глубину,
И всё труднее погружаться.
Под черепом — могильный звон,
Давленье мне хребет ломает,
Вода выталкивает вон —
И глубина не принимает.
Я снял с острогой карабин,
Но камень взял — не обессудьте, —
Чтобы добраться до глубин,
До тех пластов, до самой сути.
Я бросил нож — не нужен он:
Там нет врагов, там все мы люди,
Там
каждый, кто вооружён,
Нелеп и глуп, как вошь на блюде.
Сравнюсь с тобой, подводный гриб,
Забудем и чины, и ранги;
Мы снова превратились в рыб,
И наши жабры — акваланги.
Нептун,
ныряльщик с бородой,
Ответь и облегчи мне душу —
Зачем простились мы с водой,
Предпочитая влаге — сушу?
Меня сомненья — чёрт возьми! —
Давно буравами сверлили, —
Зачем мы сделались людьми?
Зачем потом заговорили?
Зачем, живя на четырёх,
Мы встали, распрямивши спины?..
Затем, и это видит Бог,
Чтоб взять каменья и дубины.
Мы умудрились много знать,
Повсюду мест наделать лобных —
И предавать, и распинать,
И брать на крюк себе подобных!
И я намеренно тону,
Зову — "Спасите наши души!"
И если я не дотяну —
Друзья мои, бегите с суши!
Назад — не к горю и беде,
Назад и вглубь — но не ко гробу,
Назад — к прибежищу, к воде,
Назад — в извечную утробу.
Похлопал по плечу трепанг,
Признав во мне свою породу.
И я выплёвываю шланг —
И в лёгкие пускаю воду.
Сомкните стройные ряды!
Покрепче закупорьте уши!
Ушёл один — в том нет беды.
Но я приду по ваши души!
Страшнее Синей Бороды,
Раздувшийся, с лицом кликуши
Утопленник — ещё один
Счастливчик, — убежавший суши.
guk
слышь, списылист, дебе конечно не известно, но всеми учёными мира, занимающихся проблемами алкоголизма и наркомании, уже давно доказано, что алкоголизм и наркомания по наследству не передаются!всё зависит от той среды в которой ребёнок растёт!
Глупо давать оценку творчеству Высоцкого, судя лишь по "дворовому романсу".
Отец Высоцкого страдал алкоголизмом. Генетика, однако.
Владимир Семёнович как мог боролся с этим недугом, но увы:
Упрямо я стремлюсь ко дну.
Дыханье рвётся, давит уши...
Зачем иду на глубину?
Чем плохо было мне на суше?
Там на земле — и стол, и дом,
Там я и пел, и надрывался.
Я плавал всё же, — хоть с трудом,
Но на поверхности держался.
Линяют страсти под луной
В обыденной воздушной жиже,
А я вплываю в мир иной,
Тем невозвратнее, чем ниже.
Дышу я непривычно ртом.
Среда бурлит, плевать на среду!
Я продвигаюсь, и притом —
Быстрее, в пику Архимеду.
Я потерял ориентир,
Но вспомнил сказки, сны и мифы.
Я открываю новый мир,
Пройдя коралловые рифы.
Коралловые города —
В них многорыбно, но не шумно.
Нема подводная среда,
И многоцветна, и разумна.
Где ты, чудовищная мгла,
Которой матери стращают?
Светло, хотя ни факела,
Ни солнца мглу не освещают.
Всё гениальное, извне
Непонятое — всплеск и шалость —
Спаслось и скрылось в глубине, —
Всё, что гналось и запрещалось.
Дай Бог, я всё же дотону —
Не дам им долго залежаться!
И я вгребаюсь в глубину,
И всё труднее погружаться.
Под черепом — могильный звон,
Давленье мне хребет ломает,
Вода выталкивает вон —
И глубина не принимает.
Я снял с острогой карабин,
Но камень взял — не обессудьте, —
Чтобы добраться до глубин,
До тех пластов, до самой сути.
Я бросил нож — не нужен он:
Там нет врагов, там все мы люди,
Там
каждый, кто вооружён,
Нелеп и глуп, как вошь на блюде.
Сравнюсь с тобой, подводный гриб,
Забудем и чины, и ранги;
Мы снова превратились в рыб,
И наши жабры — акваланги.
Нептун,
ныряльщик с бородой,
Ответь и облегчи мне душу —
Зачем простились мы с водой,
Предпочитая влаге — сушу?
Меня сомненья — чёрт возьми! —
Давно буравами сверлили, —
Зачем мы сделались людьми?
Зачем потом заговорили?
Зачем, живя на четырёх,
Мы встали, распрямивши спины?..
Затем, и это видит Бог,
Чтоб взять каменья и дубины.
Мы умудрились много знать,
Повсюду мест наделать лобных —
И предавать, и распинать,
И брать на крюк себе подобных!
И я намеренно тону,
Зову — "Спасите наши души!"
И если я не дотяну —
Друзья мои, бегите с суши!
Назад — не к горю и беде,
Назад и вглубь — но не ко гробу,
Назад — к прибежищу, к воде,
Назад — в извечную утробу.
Похлопал по плечу трепанг,
Признав во мне свою породу.
И я выплёвываю шланг —
И в лёгкие пускаю воду.
Сомкните стройные ряды!
Покрепче закупорьте уши!
Ушёл один — в том нет беды.
Но я приду по ваши души!
Страшнее Синей Бороды,
Раздувшийся, с лицом кликуши
Утопленник — ещё один
Счастливчик, — убежавший суши.
Ответы на коммент:
В Латвии запретили ретрансляцию канала "Россия РТР"
слышь, списылист, дебе конечно не известно, но всеми учёными мира, занимающихся проблемами алкоголизма и наркомании, уже давно доказано, что алкоголизм и наркомания по наследству не передаются!всё зависит от той среды в которой ребёнок растёт!