К Путину относятся, как к дорогой китайской вазе, боясь ее разбить: сначала Ельцин молчал, чтобы не подставлять преемника. Теперь Медведев соблюдает контракт, который он заключил, когда уже его, в свою очередь, назначили президентом…
Символично, что 1990-е закончились внезапным уходом с поста президента Бориса Ельцина – прямо под новый 2000-й год, а нулевые резко, наотмашь, отделила от наступающих десятых смерть Егора Гайдара. Начинается одно из самых трудно прогнозируемых и, вероятно, тяжелых десятилетий: в нулевые проедалось вовсе не наследство СССР («мы, оглядываясь, видим лишь руины»), а наследие 1990-х – рынок и новые государственные институты. Теперь предстоит жить с останками руинированного «совка» и с демонтированными, но до конца не умершими, институтами рыночной демократии.
Ельцин прожил после своей эффектной отставки семь лет. Прожил заложником своего преемника. Вообще к Владимиру Путину относятся, как к дорогой китайской вазе, боясь ее разбить: сначала Ельцин молчал, чтобы не подставлять преемника и не нарушать договоренностей по поводу семьи и «Семьи», теперь Дмитрий Медведев соблюдает контракт, который он заключил, когда уже его, в свою очередь, «назначили» президентом.
Путин был последней и самой существенной ошибкой Ельцина. Но, в конце концов, масштабные исторические личности не одномерны – им свойственно, даже при величайшей политической интуиции, ошибаться.
Путин — главная ошибка Ельцина
К Путину относятся, как к дорогой китайской вазе, боясь ее разбить: сначала Ельцин молчал, чтобы не подставлять преемника. Теперь Медведев соблюдает контракт, который он заключил, когда уже его, в свою очередь, назначили президентом…
Символично, что 1990-е закончились внезапным уходом с поста президента Бориса Ельцина – прямо под новый 2000-й год, а нулевые резко, наотмашь, отделила от наступающих десятых смерть Егора Гайдара. Начинается одно из самых трудно прогнозируемых и, вероятно, тяжелых десятилетий: в нулевые проедалось вовсе не наследство СССР («мы, оглядываясь, видим лишь руины»), а наследие 1990-х – рынок и новые государственные институты. Теперь предстоит жить с останками руинированного «совка» и с демонтированными, но до конца не умершими, институтами рыночной демократии.
Ельцин прожил после своей эффектной отставки семь лет. Прожил заложником своего преемника. Вообще к Владимиру Путину относятся, как к дорогой китайской вазе, боясь ее разбить: сначала Ельцин молчал, чтобы не подставлять преемника и не нарушать договоренностей по поводу семьи и «Семьи», теперь Дмитрий Медведев соблюдает контракт, который он заключил, когда уже его, в свою очередь, «назначили» президентом.
Путин был последней и самой существенной ошибкой Ельцина. Но, в конце концов, масштабные исторические личности не одномерны – им свойственно, даже при величайшей политической интуиции, ошибаться.