Зовем тещу на блины

Вот и подходит к концу масленичная неделя. Сегодня на календаре четверг. Он звался «широким». Гулянье набирало силу, катались на тройках, устраивали кулачные бои, пели, пили... Пятница на масленичной неделе зовется Тещины вечерки. Этими вечерками зятья приглашали тещу с тестем в свой дом на блины. Это был целый ритуал со своими традициями, передававшимися из поколения в поколение.

В этот день молодые звали в гости не просто так, на угощенье, но и еще для того, чтобы поучиться уму-разуму у старших, выслушать их полезные советы и добрые напутствия, которые пригодятся молодым для дальнейшей жизни. И родители жены очень ждали этого дня и всегда были рады и горды, что дети не забывают о них и ждут их к себе в гости. Об этом заранее оповещались все родственники, и к вечеру уже вся деревня знала, кто приглашен, а кто нет. И если приглашения не последовало, то теща была обижена на всю жизнь и зять уже никак не мог исправить своей оплошности.

А сам ритуал состоял в следующем: каждая теща должна накануне вечером отослать в дом зятя всю утварь – сковороды, плошки, котел и т. д. для замеса теста, а тесть в свою очередь должен был поставить все продукты, чтобы новоиспеченный зять смог замесить опару и испечь вкусные блины к приходу дорогих родственников. А вот воскресенье – Прощеное, самый лучший день Масленицы. В этот день принято просить прощения за все плохое и прощать тех, кто просит прощения у тебя. А еще было принято сжигать Масленицу из соломы, этим самым люди прогоняли зиму и звали весну. В последний день Масленицы уже можно было пить спиртное и веселиться до упаду.

И все-таки у большинства из нас Масленица ассоциируется с блинами. И это правильно.

Масленичная неделя – последняя перед Великим постом. Поэтому на Масленицу едят, и много. Причем даже те, кто поститься не собирается, все равно не отказывают себе в удовольствии поесть блинов. На Масленицу блины – первое блюдо.

Но надо иметь в виду, что, по словам одного литературного героя, «как бы ни был растяжим желудок, но он не может растянуться за пределы живота…»

У каждой уважающей себя хозяйки обязательно будет свой рецепт блинов, который она считает самым несравненным. В поваренной книге Елены Молоховец, которую девушки из приличных семей в свое время обязательно получали вместе с приданым, есть рецепт под названием «Блины самые лучшие».

Надо замесить тесто из полутора стаканов пшеничной и двух с половиной стаканов гречневой муки, двух с половиной стаканов теплой воды, 20 граммов дрожжей. Когда тесто подойдет, всыпать еще стакан гречневой муки и дать снова подняться. За час перед тем, как печь, заварить тесто двумя стаканами почти кипящего молока и размешать. Когда остынет, добавить соль, сахар, по желанию 23 яйца и 50 граммов сливочного масла, дать последний раз подняться и, больше не мешая, печь.

Или вот еще не менее достойный рецепт. В кастрюлю налить стакан теплой воды, развести в ней 30 г дрожжей, добавить стакан гречневой муки, перемешать и поставить опару в теплое место. Пока опара подходит, выложить в кастрюлю два стакана сметаны, всыпать три стакана пшеничной муки и замесить негустое тесто. Охлажденные яичные белки (числом пять) взбить, добавить их и 50 граммов размягченного сливочного масла в тесто из пшеничной муки и перемешать.

Когда опара подойдет, выложить ее в кастрюлю с тестом из пшеничной муки, добавить стакан теплого молока с растворенными в нем сахаром и солью по вкусу и хорошо взбить тесто. Можно начинать печь блины. Причем учтите, что блины – это завтрак. Ну в крайнем случае – второй завтрак.

Вы скажете, что и мужчины пекут блины… Да, но мужские блины не блины. Из их ноздрей дышит холодом, на зубах они дают впечатление резиновых калош, а вкусом далеко отстают от женских. Повара должны ретироваться и признать себя побежденными. Печенье блинов есть дело исключительно женское…

Приятного аппетита!

  • * *

    А сейчас с позволения хозяина заглянем в дом надворного советника Семена Петровича Подтыкина, с которым меня, Федота Горшкова, познакомил А. П. Чехов.

    Итак… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. фунт), свежая семга и проч. Но вот наконец показалась кухарка с блинами. Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет! Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубочку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот… Но тут его хватил апоплексический удар.

    Но это так, к слову о бренности всего земного.

10.03.2005, 08:28

chas-daily.com


Темы: ,
Написать комментарий