Кому в Латвии учиться хорошо?

Два месяца в школах нацменьшинств идет реформа образования. Есть ли успехи?

На днях две противоборствующие силы — Министерство образования и науки (МОН) и объединение За права человека в единой Латвии (ЗаПЧЕЛ) — распространили заявления по одному и тому же поводу: и те и другие оценивали ход реформы образования в школах нацменьшинств. Выводы, сделанные авторами посланий по прошествии двух месяцев экспериментального учебного года, диаметрально различаются.

МОН большой, ему видней

Министерские работники высказывают полное удовлетворение ходом реформы. Они считают, что ситуация в школах национальных меньшинств развивается спокойно, все вопросы решаются на профессиональном уровне, в соответствии с теорией и практикой педагогики. Чиновники приходят к выводу, что столь благостному восприятию учителями, учениками и родителями проводимой государством школьной политики способствовала существенная финансовая поддержка. Да, действительно, учителя, ведущие уроки на государственном языке в школах нацменьшинств, получают определенную доплату (при наличии сертификата о прохождении соответствующих курсов). А вот о финансовой поддержке учеников и их родителей, которые штурмуют высоты госязыка и вынуждены держать под рукой учебники на двух языках, что-то не приходилось слышать.
МОН основывает свои выводы на официальных беседах. “В конце сентября — начале октября мы встречались и разговаривали с руководителями школ нацменьшинств, учителями, ведущими предметы на государственном языке, — рассказал Телеграфу директор департамента общего образования МОН Гунтис Василевскис. — Все учебные планы выполняются в срок, никаких проблем в обучении преподаватели не испытывают. Об уровне успеваемости судить слишком рано. Об оценках мы сможем говорить только после первого семестра. А пока поводов для беспокойства нет”.
По мнению же ЗаПЧЕЛ, ситуация в школах нацменьшинств противоположная — реформа образования затормозила учебный процесс, очевидны резкое падение уровня знаний, потеря интереса к учебе, психологические травмы учащихся.
Политики ссылаются на данные независимых анонимных опросов и мониторинга, которые постоянно ведет Штаб защиты русских школ.

Правда только на условиях анонимности

Официальные мнения директоров школ мало чем отличаются от заявления министерства, но насколько можно на них полагаться? Ни один здравомыслящий руководитель не подставит под удар свое учреждение и свою карьеру, заявив во всеуслышание: “Да, мы не справляемся, учителя не успевают выполнять программу, дети рыдают над учебниками и стали хуже учиться!” Ведь все как один отрапортовали 1 сентября, что к реформе готовы, и по документам действительно все выходит более чем гладко.
Такая же благостная картина вырисовывается и при официальном общении директоров с прессой. “У нас нет данных, что успеваемость падает или ухудшается, — заявил Телеграфу директор Классической гимназии Роман Алиев. — По отзывам педагогов, все дети настроены на учебу, занимаются с интересом, оценки у них хорошие, каких-то провалов мы не видим. Родители тоже всем довольны, кардинальных отличий в связи со вступлением реформы в силу нет”.
И только по большой дружбе на условиях полной анонимности можно услышать такие откровения, какими, например, поделилась с Телеграфом завуч одной из рижских школ: “Конечно, очень трудно. Даже те учителя, кто свободно владеет латышским языком, испытывают определенные трудности в объяснении нового материала, часто вынуждены переходить на русский, так как дети плохо понимают. Об оценках пока говорить рано, надо дождаться результатов контрольных работ и конца семестра, но ученики уже измотаны, часто жалуются, сколько бесполезного времени уходит только на перевод заданий”.

Знания — посредственные

Председатель фракции ЗаПЧЕЛ, член Штаба защиты русских школ  Яков Плинер также признает, что их исследования носят полуэмпирический характер, основанный на беседах с учениками, их родителями и учителями, но ссылается на невозможность каких-либо официальных изысканий.
“Мы провели анкетирование учащихся и учителей в 10 русских школах только благодаря личным контактам, на условии абсолютной анонимности, — объяснил Телеграфу г-н Плинер. — Так как официальный опрос невозможен, люди боятся. Мы готовы провести научно-педагогическое и психологическое исследование, анкетирование, тестирование, но министерство должно дать зеленый свет, чтобы директора не боялись. Самое лучшее, чтобы министерство образовало исследовательскую комиссию, в составе которой были бы и русские и латыши, и дало указания, чтобы писали только правду”.
А пока доктора педагогических наук Яков Плинер и Валерий Бухвалов пытаются строить свои выводы на основании официальных документов самого МОН. В ходе анализа данных выпускных экзаменов за последние 3 года Плинер и Бухвалов вычислили, что 72% учащихся основной школы и более 50% выпускников средней школы сдают экзамены с результатом от 1 до 6 баллов (посредственно). Латышский язык в школах нацменьшинств более 50% учащихся также сдают с результатом от 1 до 6 баллов. По родному языку уровень А (высший) имеет только 1% школьников, в то время, как в среднем по Европе этот показатель составляет 7-10%.
“Обучение на латышском языке ввели не вчера, школы реализуют его наряду с билингвальным по многим предметам уже несколько лет. И даже эти цифры, взятые из официальных источников, свидетельствуют, что уровень образования падает, в том числе из-за непродуманной, непрофессиональной, излишне политизированной системы образования. Особенно ухудшились знания по физике, химии, биологии, математике и даже по родному языку”.

Истина где-то…

Трудно сказать, каким образом можно было бы получить объективную картину. Официальная информация традиционно вызывает сомнения, неофициальная не подтверждена фактами. Многое в оценке реформы действительно зависит от уровня конкретной школы и конкретных учащихся. Где-то действительно заблаговременно и основательно подготовились к преобразованиям, да и учителя костьми лягут, чтобы объяснить своим ребятам учебный материал хоть на китайском.
Сильные школьники в состоянии освоить тему на государственном языке и приложат к этому максимум стараний. А те, кто и на родном еле перебивался с тройки на четверку, действительно получают сейчас психологическую травму, так как не понимают уже вообще ничего и, все больше погружаясь в болото неусвоенных тем, не видят для себя выхода. Какой уж тут интерес к учебе.
Мнения родителей, услышанные нами в частных беседах, тоже неоднозначны. С одной стороны, все понимают необходимость отличного знания государственного языка и не против обучения на латышском. С другой — так, как это происходит в школах нацменьшинств сегодня, мало кого устраивает. А пока взрослые ищут аргументы, реформа разворачивается.

Родительское собрание

Галина СОСНОВСКАЯ, мама, гражданка Латвии:
— Я крайне встревожена сложившейся ситуацией. Старшая девочка заканчивает 12-й класс, она хорошо учится, и у нее нет проблем с латышским языком. Но она-то как раз занималась по обычной программе. А младшая учится в 9-м классе, и для нее изучение таких трудных предметов, как физика и математика, близко к катастрофе. Каждый вечер в воскресенье она говорит: “Какой ужас, завтра снова идти в школу!” Раньше я от нее такого не слышала, она усидчивая и трудолюбивая девочка. Мне бы очень не хотелось, чтобы учеба для нее превратилась в каторгу. Если бы это зависело от меня, я готова доплачивать за уроки латышского, так как считаю, что дети должны знать его хорошо. Но учиться им надо на родном языке. И это подтверждает опыт старшей дочки, которая сейчас занимается на подготовительном отделении Банковской школы на латышском языке без всяких проблем. Предоставьте родителям право самим выбирать, на каком языке учиться их детям, это право оплачено нашими налогами.

Диана ЛОГАШИНА, мама двух 9-классников:
— Пока у нас некоторые предметы преподаются билингвально, например, обществоведение и география, но я уже ощущаю разницу. Детям очень трудно, они гораздо больше времени тратят на подготовку, думают не о самом предмете, а о том, как перевести текст. Мальчики часто жалуются, что вместо получаса на ту же географию у них уходит час-полтора. Язык серьезно влияет на качество знаний. Ладно география, но если на латышском будет математика, мой Дима сразу скатится — сейчас у него 9-10 баллов.

Комментарий

Не спешите с выводами
Игорь ПИМЕНОВ, член правления ЛАШОРа:
— По ходу реформы образования пока у нас есть только подозрения, основанные на отдельных разговорах с учащимися, их родителями, учителями. Но факты тревожат. Происходит то, чего мы опасались — образование не обеспечено на должном уровне. Владение государственным языком на высшую категорию еще не означает способности полноценно давать на нем учебный материал. Преподаватель либо пытается вести урок по-латышски, и урок получается неполноценным, либо ведет по-русски.
Сам факт, когда русский учитель заходит в класс к русским детям и начинает вести урок на латышском языке — унизителен. Но ЗаПЧЕЛ, конечно, торопится со своими выводами накануне выборов в местные органы самоуправления, и их поспешность уже нанесла вред.
Делать сейчас поспешные выводы тоже означает наносить вред.
О последствиях реформы лучше судить в январе, когда закончится первый семестр и появятся результаты исследований. В наших планах — родительская пресс-конференция, где будет озвучено мнение родителей. Сейчас чрезвычайно важно использовать общественное мнение. И не только русскоязычной аудитории. Латыши тоже внимательно следят за тем, что происходит. Правительство, которое ушло в отставку, сделало проблему реформы приоритетной, и если ведущие политики останутся, мы сможем продвигаться к ее рациональному решению, так как есть баланс интересов.


Опрос
Сказывается ли реформа образования на уровне знаний и на отношении к латышскому языку?
Полина, ученица 10-го класса:
— Если предмет на латышском, то, конечно, учить сложнее. Больше времени тратишь на перевод. А отношение… Нет, не изменилось.
Луиза, ученица 9-го класса:
— Нет, не сложно. Лично на меня язык не влияет, я и так и так понимаю.
Наталья, ученица 9-го класса:
— На латышском уроки сложнее, особенно математика, химия и физика. Там термины не всегда и по-русски понимаешь, а когда их еще надо переводить, то очень много времени тратишь. Вот география с самого начала была на латышском, и как-то привыкли, все понятно. Нет, особой нелюбви к этим предметам не появилось, только не хочется сидеть со словарем, если можно выучить быстрее.
Карина, ученица 11-го класса:
— Я думаю, если хочешь учиться в Латвии, то надо привыкать учиться на латышском. Все равно сложности будут: не в школе, так в университете. Там первокурсникам тоже трудно приходится, но учатся же. Хотя, конечно, хочется взять русский учебник, там все проще и понятнее, особенно по истории, но… Никуда от латышского не денешься, надо просто постараться, и потом будет легче.
Владислава, учительница математики:
— Уровень знаний у учеников стал ниже.
В школе слишком большая нагрузка, чтобы они смогли хорошо освоить терминологию на обоих языках. В итоге ученики начинают отвечать на смеси русского и латышского. Чтобы реформа действительно пошла, надо увеличить количество учебных часов для тех предметов, которых касается реформа.
Александр, учитель истории:
— На уровень знаний реформа не влияет, если человек хорошо учился до нее, он будет хорошо успевать и после. Бывает, что ученики принципиально не учат предмет на латышском, но это уже их личное отношение к языку, а не вина реформы или учителя.

11.11.2004, 09:03

Татьяна МАЖАН


Темы: ,
Написать комментарий