Цекало женится

Телеведущий и продюсер канала СТС Александр Цекало женится

Недавно Сашу и его избранницу видели вместе на одной из шоу-тусовок. По слухам, свадьба намечена на начало ноября. По словам Цекало, он принял решение так быстро жениться, потому что давно не был так сильно влюблен.

Ведущий поклялся носить всю жизнь свою избранницу Яну Петрачковскую на руках. Напомним, что Петрачковская два года назад стала победительницей телешоу ‘Гарем’ при помощи, конечно же, Александра. И вполне возможно, – пишет “Желтая газета”, – что зрители вскоре увидят новый кабаре-дуэт ‘Академия’, но не с Лолой, а с Яной.

Александр Цекало: Это я придумал термин – форс-минор

По Цекало всегда было видно, что он умный. Даже во времена кабаре-дуэта «Академия», в котором они с Лолитой дурачились как могли. Даже в программе «Доброе утро, страна», где после особенно тупой шутки я замечал на его пухлом лице тень виноватой неловкости. И даже в рекламе чего-то давно закрывшегося, в которой он хохотал, при полном параде лежа в пенной ванне: «Ну очень смешные цены! Ах-ха-ха-ха-ха!» – и нырял с головой, типа погружался в эйфорию. Потом они с Лолитой стали жить и работать врозь; потом он спродюсировал «Норд-Ост», вошедший в историю, увы, не тем и не так, – а ведь это был единственный жизнеутверждающий и красивый музыкальный спектакль на чисто российском материале. Потом были «Двенадцать стульев», ныне полузакрытые и, по-моему, менее удачные. Сейчас всю Москву завесили плакатами «Революция на СТС», на которых Цекало с крылышками приглашает всех в мир нового развлекательного телевидения. Все это время мне казалось, что он работает вполовину своих истинных возможностей и что понимает о жизни, а равно и о себе, гораздо больше, чем позволяет себе сказать вслух. Так что поговорить с ним я собирался давно, но в этот разговор, запланированный на середину сентября, пришлось вносить коррективы.

Они к Бесланам всегда не готовы

– Я вообще не хотел напоминать вам о «Норд-Осте». Но тут напомнил Беслан.

– Дети в Беслане… я за них боялся не меньше, чем за детей «Норд-Оста». Так что у меня есть, наверное, моральное право высказаться. С одной стороны – назовем ее вражеской, – это еще одна демонстрация готовности ко всему, дикое, уже вне ограничений самоутверждение на крови. С другой – нашей – неготовность, и этим словом определяется все. Мы не готовы к такой мере ненависти. К состоянию войны. Не готовы определяться, – а я допускаю в таких ситуациях только три возможные реакции, и надо уже выбирать. Поверьте, я общаюсь с достаточным количеством людей вне сферы, называемой смешным словом «шоубизнес». И они не могут внятно ответить себе на вопрос, почему до сих пор не убит Басаев. Дудаева в свое время смогли, когда по-настоящему захотели – или когда он перестал быть кому-то нужен. По мобильному ли, по доносу агента – но навелась ракета, и он убился. Таким казался бессмертным! Как сейчас – Басаев. Мы люди мирные, но в принципе понимаем, сколько стоит обмундирование и вооружение хорошего спецназовца. Мы готовы заплатить – и платим за содержание нашей армии, немаленькой, кстати. Можно, я думаю, потратить все деньги, отведенные на армейскую реформу на год вперед, и убить Басаева. Страна поймет. Если это не получается – есть второй способ все это остановить. Шахид, как правило, идет взрываться за деньги. Деньги достаются семье, родственникам. За каждого шахида убивать десять его родственников, чтобы их «подвиг» потерял смысл. Это идея моего близкого знакомого, но она мне подходит.

– То есть как бы взять у них заложников в ответ.

– Зачем взять? Не надо брать, надо убить. А у нас вместо этого у них берут интервью о том, какой тихой девочкой росла покойная.

– Кровавый способ.

– Кровавый, да. Но они наших убивают, нет? А если вам не нравятся жестокие способы, силовые, тогда давайте цивилизованно. Помните, сколько народу в Буденновск набежало? В заложники себя предлагать, переговариваться, откровенно пиариться… Я этот закон с детства знаю: не можешь драться – договорись. А то есть такое подростковое самоутешение – я знаю, вы мата не любите, но фольклор есть фольклор: «П…лей получили, но с какими парнями подрались!» Я что-то не чувствую, чтобы это были сверхпарни. Они не кажутся мне супердостойными противниками. И снова и снова от них получать – это, помимо человеческих жертв, еще и серьезное унижение, вы не находите?

– Чего они все-таки хотели во время «Норд-Оста»? Потому что насчет требований в Беслане тоже существует много мнений…

– Я думаю, на Дубровке они вряд ли рассчитывали, что им принесут бумагу из Кремля: «Я, Владимир Владимирович Путин, перед лицом своих товарищей под салютом всех вождей торжественно клянусь, что в ближайшие три дня выведу войска из Чечни, а если нет, то пусть меня постигнет презрение трудящихся». Операция была приурочена к большому чеченскому съезду в Дании. Надо было капитально напомнить о себе. Как рассказывают друзья-политтехнологи, которым у меня нет основания не доверять, – планировалось в конце концов выторговать коридор для отхода и самолет. После чего улететь в Арабские Эмираты и там сдаться. Во время процесса предполагалось продемонстрировать видеозаписи с «ужасами Чечни». Они получили бы пятнадцать лет и через год вышли по амнистии – такая версия. Чистый пиар.

Я не утверждаю, что они в Беслане хотели того же самого. Они пошли туда более озлобленными, еще менее вменяемыми – это факт. Я не берусь судить, что там на самом деле произошло. Я только вспоминаю пионерский девиз: все наши начальники, в том числе военные, были ведь пионерами. И говорили: «Всегда готов!» Они к чему-то другому оказались готовы. К приватизации – да, оказались. А вот к такой расплате за все это – нет, не готовы. До сих пор.

Высунулся — получи

– До конца августа главным событием лета была победа народа над Киркоровым. Вам не кажется, что на попсу набросились так потому, что не решались наброситься на власть? Что он расплатился за ситуацию, когда наверху – все время одни и те же люди и ничего с ними не сделаешь?

– Что у народа давно руки чешутся – это, наверное, да. Отчасти именно поэтому так легко прошло равноудаление олигархов, двое из которых равноудалились за рубеж, третий – на Чукотку, а четвертый – в Лефортово. В какой-то момент люди почувствовали, что опять можно спасать Россию, появилась новая вседозволенность – помните, когда стали выходить рекламные ролики «Родины»? Вот тогда повеяло: «Что-то мы давно жидков не мочили, что-то много их развелось… зовский, идман, ович…» Потом людям стало нравиться, что прижимают богатых: что-то отбирают, кого-то шантажируют. А потом подвернулся Киркоров, как будто раньше не было скандалов на пресс-конференциях. Мне и реакция Филиппа непонятна, и реакция общества. Что он так взъелся на эти ремейки, Робби Уильямс сольный концерт в «Альберт-холле» построил на ремейках – и ничего, славно получилось! Может, Киркоров был на взводе. Но и того, что в обществе началось – я тоже не понимаю. Ответ Киркорова журналистке стал показателем духовного кризиса в стране! Дорогие друзья! Сходите в любой детский дом и посмотрите, сколько там платят, и как там живут дети, и какие святые люди там работают – потому что другие не выдержат! И вам все станет понятно про ситуацию. И вот тут, на мой взгляд, есть предмет для разговора – а как можно два месяца обсуждать суд над Киркоровым, я не понимаю. Взяли с него шестьдесят тысяч рублей, огромная победа, теперь в городе Ростове на эти деньги озеленят несколько квадратных метров территории и жизнь города Ростова, вероятно, сильно улучшится… Не вижу я в этом большой победы, как хотите. И уж совсем не понимаю, почему вы Киркорова отождествляете с властью.

– Потому что власть у нас тоже попсовая. Содержания мало, раскрутка фантастическая.

– А мне, наоборот, кажется, что именно сейчас люди хотят немного потоптать всех высунувшихся. Им кажется, что это сверху негласно поощряется. Попса, кстати, редко бывает близка к власти. Может, Фрэнк Синатра и думал, что клан Кеннеди очень в нем нуждается и что он проводник идей в массы, – ничего, когда надо было, ни на какую популярность не посмотрели и нагнули его, как всех. Киркоров выделялся, он многих раздражал бешеной своей трудоспособностью – раздражение копилось.

– По-моему, он зря так перенапрягался. Можно было бы и отдохнуть, расслабиться…

– Ну это ваше мнение, а мое мнение – что среди ярких, праздничных, зажигательных артистов он номер один и по количеству сделанного, и по степени самоотдачи. Эта музыка особыми смыслами не обременена, да. Жанр такой. Но если Филиппа некоторые коллеги не любят – есть такое дело, никто не скрывает, – то вот за это. Программа «Утро с Киркоровым» на СТС будет продолжаться. Как минимум до 8 марта будущего года – до этого времени действует контракт, а там посмотрим. И больше я не буду эту историю обсуждать, потому что ни журналистов, ни Киркорова обижать не хочу.

Власть должна стучать по столу

– Тогда давайте Путина обсудим. Он тоже давно уже начал журналистам гадости говорить. И его, мне кажется, тоже уже не очень любят – за работоспособность, наверное…

– Путин пришел к власти в обстоятельствах, в каких ни один руководитель России давно уже страну не получал. Это даже не форс-мажор, а форс-минор – потому что у меня, как у человека с музыкальным образованием, мажор все-таки ассоциируется с весельем. Ельцин получил страну в куда более приличном виде. Кстати, мне какое-то время даже нравилось, как Борис Николаевич зажигал. Когда он дирижировал оркестром – я еще похохатывал. И даже испытывал национальную гордость, российский кураж: «Вот такие мы… весельчччаки!» И сам не заметил, как мне вдруг перестало быть смешно. То, что происходит сейчас, обязательно будет вызывать опасения насчет сильной руки и жесткой вертикали. Но без жесткой власти в России никогда ничего не делалось. А представители художественной интеллигенции, национальных меньшинств, журналистов и их тревожно-мнительных читателей будут по-прежнему собираться на кухне, резать колбасу, пить чай, размешивая сахар циркулем, и предаваться любимому делу – дружить против власти.

«Революция» — это красивое наглое слово

– Что у вас происходит со «Стульями»?

– Вот только что говорил по телефону с актрисой, которую зовут в другой проект. Актриса замечательная. Удержать всю эту семью вместе становится все трудней, потому что мюзикл из одного здания ушел – в МДМ требовали сверхъестественных денег за аренду, – а в другое не пришел. Все в подвешенном состоянии. Но я все равно это дело дожму, я отступаю только при столкновении с форс-минорными обстоятельствами. Сейчас новый проект буду делать – музыкальную сказку, фэнтази. Это тайна, вам первому говорю.

– Мюзиклы в России себя не очень-то оправдывают, по-моему.

– Они уже и на Бродвее себя не очень оправдывают, театры закрываются, люди работу теряют… А что вы хотите – после 11 сентября в Нью-Йорк меньше ездят. В России всегда был свой мюзикл, назывался «оперетта» – почему-то считается, что это более русское слово. Потом их перестали писать. Я не думаю, что в Москве надо, как на Бродвее, играть спектакль ежедневно. Не думаю, что это может стремительно окупаться. Учиться надо. Ничего нет обидного в том, что русский мюзикл пока не лучший в мире. У нас полно вещей, которые мы действительно делаем лучше всех. Балет у нас как был великий, так и остался. Горький шоколад самый вкусный. Мясо самое сочное. Зачем еще и Бродвей побеждать?

– Как официально называется ваша должность на СТС?

– О, господи… Исполнительный продюсер департамента развлекательных программ.

– И что такое «революция» на СТС?

– Некоторые даже думали, что это будет новое ток-шоу. Нет. «Революция» – это красивое наглое слово. В нашем случае оно означает бескровный, мягкий, веселый переворот в развлекательном телевидении. Мы хотим сделать наконец нормальное детское вещание. У нас три детских проекта – «Самый умный», «Зов предков» и «Полундра».

– Очень приличные программы.

– Я тоже думаю, что достойные. У нас единственное ток-шоу, где только реальные люди рассказывают стопроцентно реальные истории. В программе «Это любовь» нет ни одного актера. Михаил Швыдкой с Туттой Ларсен делают одну из лучших песенных программ на телевидении – «Жизнь прекрасна», – и хорошо, что они к нам пришли. Я вообще себе представляю состояние нашего зрителя: его все время, что называется, колбасит. Он живет в очень агрессивном мире, никому не верит, всего боится. Вокруг него происходит негласный конкурс «А ну-ка напугай!» Революция на СТС заключается в том, что к зрителям этого канала жизнь поворачивается лицом. Мне поначалу, когда только принесли образцы плакатов с «Революцией», показалось: холодновато, не зацепит. Ничего, зацепило. Канал СТС – если определять в двух словах – гламурный и иногда смешной и при этом человечный. По-моему, вполне революционная концепция.

– А сами вы что-то ведете? А то я СТС не смотрю.

– Но кто-то в семье смотрит?

– Дочь, ей четырнадцать.

– Отлично, наш человек! Да, веду. У меня программа «Хорошие песни». Отрываемся с Тиной Канделаки. Там помимо песен – интермедии: мы снимаем артистов за кулисами и потом переозвучиваем. Никаких издевательств, просто стоит, допустим, Андрей Григорьев-Аполлонов с произвольно выбранной девушкой-певицей, говорит ей: «Добрый день». А мы за кадром записываем текст о том, что Аполлонов влюблен в нее четыре года, вот он ей в очередной раз предлагает жить вместе, а она говорит – нет, ступай в свои «Иванушки». А вот два певца, один другому говорит: (Это я своим голосом подкладываю.) «Отдай мне, пожалуйста, 340 тысяч долларов, которые брал на запись нового альбома!» А второй отвечает: «У меня сейчас нет, вот съезжу в Тюмень на День нефтяника – отдам». Такие приколы, а потом песни. Мы нарочно просим людей петь не то, что от них ждут. Нераскрученные, но хорошие вещи: например, кто-то записал хорошую джазовую песню или мечтает спеть народную, а на радио это не крутят, неинтересно им… Чем душевнее и неожиданнее – тем лучше. Дима Билан у нас спел «Темную ночь» так, что люди постарше плакали: ну кто бы ждал от него? А ведь он Гнесинку заканчивал по вокалу. Или Мурат Насыров, спевший под Фредди Меркьюри, а потом под Майкла Джексона. Тут у человека совсем другая школа, он в ресторане пел – а люди, начинавшие там, как правило, умеют петь под всех.

Нет, задница никогда не станет звездой

– У вас нет ощущения, что вы недоиграли? На сцену, грубо говоря, вас не тянет?

– Если вы о желании славы, то слава в большинстве случаев выражается в том, что тебя хотят потрогать. «О – живой идет!» А насчет «недоиграл»… Я мог бы, конечно, сейчас томно сказать: «Наигрался». Но лучше честно скажу, что не наиграюсь никогда, потому что артист – человек с пропеллером в заднице. Это драма, потому что иной народный артист в пятьдесят лет еще чувствует себя двадцатипятилетним и ведет себя соответственно. Но играть я по-прежнему хочу и буду. Вот на СТС вышел «Спецназ по-русски» – я там играю агента. Мягкая пародия на сериал «Спецназ». Мне эта роль нравится, я там агент в штатском, смешной. Потому что ужасно серьезный. Чем человек серьезней себя ведет, тем на него смешней смотреть, как правило.

– Я не могу вас не спросить о Лолите, уж простите.

– А что тут такого? Я с самого начала знал и всегда говорил, что Лолита не пропадет. Она человек талантливый, во-первых, и сильный, во-вторых.

– Она в одном интервью говорила, что вы ни с кем долго оставаться не можете, постоянно должны менять семьи, партнеров, обстановку – такой характер. Это правда?

– Да почему же не могу, я четыре года живу с Яной. Мы не расписаны, правда, но я ее считаю женой, она меня – мужем. Познакомились в команде Алсу, я ей концерт ставил, а Яна тогда занималась для нее TV и PR. Сейчас она директор магазина «Армани».

– У вас нет ощущения, что «Фабрика звезд» дискредитирует саму идею?

– Идею фабричности?

– Идею звездности. Получается, что любой может стать звездой, если его ежедневно показывать по телевизору.

– Неправда, не любой. «Фабрика» эту идею иллюстрирует лучше всего. Туда приходят, во-первых, не просто люди с улицы – они уже выдержали жесткий отбор. И даже после этого, и после того, как их в течение трех месяцев наблюдала вся страна, – звездами становятся от силы два человека. Группа «Корни» прославилась благодаря песне «Я теряю корни», а не по причине своих фабричных приключений. И Машу Ржевскую любят не за «Фабрику», потому что она там вела себя тише многих. Это вы просто эксплуатируете старую мудрость: «Если задницу ежедневно показывать по телевизору, она станет звездой». Не станет, что мы и видим. Нарцисс стал, так ведь он личность. Ираклий стал с «Лондоном–Парижем». Это вполне качественная попсовая музыка.

– Но вам самому не тошно смотреть, как авторы вполне качественной музыки живут в замкнутом пространстве у всей страны на виду?

– Дмитрий, не надо, пожалуйста, выдавать себя за народ. Вы не народ абсолютно. Народ голосует деньгами за концерты «Фабрики», там переаншлаги. На них хотят смотреть не только в этом замкнутом помещении, где есть иногда намеки на эротику, а и на сцене. И честно говоря, я допускаю, что после трех месяцев в этом инкубаторе они действительно становятся умней. В конце концов, в такой обстановке у человека есть шанс стать наконец собой, превратиться в личность… а именно этого многим способным людям и не хватает до настоящей, прости господи, звездности, не люблю это слово. Что вы «Фабрику» ругаете? Они там все молодые ребята. Вы посмотрите на дружную команду эстрадных персонажей в возрасте от сорока до пятидесяти, которым пора о душе думать, а они все прыгают ликующими зайцами. И тексты, и музыка, и исполнительский уровень у них ничуть не лучше, нежели у «фабричных».

Трудоголизм как высшая стадия эгоизма

– Какое кино вы сами любите смотреть?

– Из последних? «Реальная любовь» мне понравилась. На «Крупной рыбе» я плакал. Я вообще человек сентиментальный. Яна спрашивает: «Ну что с тобой?!» А я говорю: «У меня никогда не будет таких похорон». Имеется в виду финальная сцена.

– Ну, не зарекайтесь.

– Всякое может быть. Но скорей всего нет.

– Слушайте, но зачем тогда вся эта феерическая деятельность? Вы договариваетесь о чем-то, не покладая мобилы; у вас компьютер включен, вас постоянно дергают какие-то люди…

– Иногда я сам себе задаю вопрос «Для чего все и почему столько», а иногда, видя мои перманентно красные глаза и всклокоченную шевелюру, его задают друзья. И я не могу ответить внятно. Это называется трудоголизмом. Вероятно, корни всего – во временах, когда я ночевал где попало и ел три раза в неделю. Детство было не ахти какое золотое, студенчество не самое богатое, первое время в Москве вообще лучше не вспоминать. Соответственно хочется работать больше и больше, хватать эти возможности обеими руками, обеспечивать родителей, жену, себя, детей, внуков, далее везде, – еще! еще! – а что это у меня свободный час появился? Неправильно, немедленно занять! Кому-то я не позвонил… ах, батюшки, вот же – надо Алене Михайловой позвонить и узнать, где завтра выступает «УмаТурман», она их продюсер, я их давно хочу посмотреть на сцене. И опять поехало.

– А по-моему, трудоголизм – от сознания своей неполноценности в обычной жизни.

– Что вы имеете в виду?

– Себя, например. Я вот понимаю, что работать более или менее умею, а что я могу дать людям в обычном общении, тем же детям, – большой вопрос. Так что предпочитаю делать то, в чем уверен. А с детьми, или с женщиной, или с друзьями ни в чем уверенным быть нельзя.

– А кто вам вообще сказал, что надо жить для детей? Или для других? Это был такой советский штамп: «Живите для детей». Загоняйте себя, как лошадь, а потом еще дома делайте с ними уроки, а потом срывайтесь и орите на них, потому что вы в них всю жизнь вложили, а они выросли не такие, как надо вам. Для себя надо жить, тогда и остальным с вами рядом будет нормально. Бывают альтруисты, они лучше знают, что людям надо. А я эгоист, и мой трудоголизм – благородное прикрытие этого эгоизма: мне же это все доставляет удовольствие, в конце концов. Мне приятно думать, что я приличный продюсер, что можно быть порядочным человеком и не влипать в лажу.

– Но периодически в лажу влипаете?

– А как без этого? В лажу не влипает только мертвый, потому что он уже влип. А живой постоянно во что-нибудь вляпывается, это ему компенсация за то, что живой.

18.10.2004, 12:19

sobkor.ru


Написать комментарий