Почему Аня ушла в русскую школу после 10 классов латышской 37

Сегодня, когда покровы политкорректности и камуфляж демократичности сброшены, уже можно говорить без обиняков: никакой интеграции русскоязычных в Латвии никогда не предполагалось. Под лейблом интеграции в жизнь проводилась и проводится беззастенчивая и насильственная ассимиляция.

Конечно, столь смелые, если не сказать грандиозные планы латвийских политиков ставят массу вопросов. Например: а вы пупок не надорвете? Или, если попытаться быть серьезнее: а вы в самом деле верите, что сами латыши хотят и готовы принять в свою среду сотни тысяч русскоязычных Латвии?

В этом контексте интересен наш сегодняшний разговор с Аней. Разговор получился взрослый. Девочка из русской семьи 10 лет проучилась в латышской школе. Но в результате все-таки перешла в русскую. Почему? И что она думает о шансах и методах создания в Латвии «единой политической нации», необходимостью которой министр образования Карлис Шадурскис объясняет перевод школ нацменьшинств на латышский язык обучения?

— Итак, почему родители решились отдать тебя в латышскую школу?

— Первый класс я отучилась в русской. Но так как мы жили не в Риге, а в Рижском районе, дорога в школу оказалась очень долгой и невыгодной. Поэтому и было решено перевести меня в местную латышскую школу.

— Были ли какие-то другие мотивы? Освоение языка, интеграция в латышскую среду?

— Думаю была задача выучить латышский, поскольку у родителей самих с этим были проблемы.

— Ты пошла во второй класс латышской школы. Было трудно освоиться в новой среде?

— Думаю в таком возрасте сложностей освоиться особых быть не могло. Для меня это было полной неожиданностью, но в один прекрасный день я уже поняла, что учусь в другой школе. Но меня ведь особенно никто нет спрашивал. Да и в таком возрасте дети как-то спокойнее относятся друг к другу, это потом начинаются проблемы.

— Когда ты начала ощущать дискомфорт, трения в общении с учениками или учителями?

— Это было уже где-то в пятом классе.

– В чем это выражалось?

– Со стороны и одноклассников и педагогов в мою сторону делались такие замечания и знаки, которые трудно было не заметить.

— Ну не говорили же прямым текстом — вот ты такая-сякая русская девочка.

— В том -то и дело, что говорили. Я, например, хорошо запомнила, как учительница в классе зачем-тот решила устроить в классе опрос — кто какой национальности. На тот момент в классе я была одна русская. Естественно, что все подняли руки, что они латыши и я единственная — что я русская. Хотя все и так об этом знали. Мне было неприятно.

Или однажды, это было в классе седьмом, я сидела в вестибюле и слышала, как новый школьник спрашивает у двух моих одноклассниц про меня: что это за девочка. На что ему ответили: «это Аня, она наша одноклассница. Но ты с ней не общайся, она русская». Или такой случай. В классе начали обсуждать русскую литературу. Я захотела высказать свое мнение о том, что вообще-то и со стороны историков или литературоведов мнения могут очень различаться. На что получила в ответ: ты вообще молчи, откуда ты можешь об этом знать и так далее.

— То есть ты, как человек воспитанный в русской семье захотела сказать слово в защиту родной литературы, что она признана в мире, ценима и т.п. И получила отпор со стороны одноклассников?

— Да. Но потом я подошла и к учительнице. Сказала ей, что мне неприятно такое отношение ко мне. Но меня просто не услышали.

Такие случаи конечно были не каждый день и самыми трудными наверное были пятый, шестой, седьмой класс, когда подростки еще сами не понимают, что к чему, а больше прислушиваются, что говорят в семьях.

Еще надо сказать, что очень большая разница между Ригой и окраиной где я училась, там почти нет ни русских учеников, ни взрослых и люди не привыкли даже в одном помещении находиться с представителями других национальностей. И тут ничего не решало то, что по латышскому у меня оценки были даже лучше, чем у моих одноклассников. Я знала точно также их народные песни, культуру. Но из-за того, что я родилась в русской семье и дома меня окружали русские люди, способ мышления, наверное, все же отличался.

— Мне интересно твое мнение — возможно ли теоретически ассимилировать это огромную массу русскоязычных школьников , чтобы они органично влились в латышскую среду. Чтобы в итоге создать ту самую «политическую нацию» о которой говорит министр образования?

— Я думаю что это возможно, но точно не таким образом, как происходит в настоящий момент. Нельзя просто так взять русские школы и превратить их в латышские. Ведь это не значит что русские станут латышами. Хочется, конечно, чтобы русские и латыши в Латвии теснее взаимодействовали и общались. Но для этого совсем не обязательно лишать Латвию русского языка.

— Ты была одна русская в классе?

– Сначала были в классе еще две русские девочки и еще одна латышка — двуязычная, которая знала и русский. Но они все поменяли школу раньше меня.

– Но ты сама мужественно училась в латышской школе со второго по 10 класс. Это девять лет. Почему ты раньше не вернулась в русскую школу, если почувствовала, что тебе перестает нравиться?

– Ну в моем случае этого не хотели родители. Во-первых из-за удобства. Во-вторых они до сих пор считают, что латышское образование качественнее.

— А ты как считаешь?

— Я думаю что ребенок должен учиться среди людей, которые разговаривают на его родном языке.

Кроме этих девочек у меня в школе был русский друг на класс младше. Мы недавно с ним встретились и он спросил — Аня, почему ты раньше не ушла. У него были точно такие же проблемы как у меня.

— 9 лет большой срок. Завязываются часто какие-то отношения. Симпатия, дружба. Романтические отношения.

— Конечно, были какие-то дружеские отношения за все эти годы. Но, опять же, у меня лучше отношения связывались с теми, кто каким-то образом связан с русским языком. Моя лучшая подруга как раз была латышка, которая разговаривала по-русски. Другая тоже была из русской семьи.

— В Латвии традиционно велик процент смешанных браков. Как думаешь, ты могла бы завязать романтические отношены с латышским парнем, создать семью?

— Конечно. У меня нет никакого отвращения к латышам.

— А ты сейчас ощущаешь, что чем-то может быть отличаешься от своих русских одноклассников?

— Нет ничем вообще. Я не думала что так будет, но я перешла в новую школу и ко мне отнеслись очень дружелюбно. Хотя все эти годы я не училась вместе с ними, меня приняли как свою.

— Как ты открыла для себя что в Латвии живут не только латыши?

— Получилось, что до 15 лет у меня не было русских друзей вообще. Не пересекалась. Я даже помню, мы сидели с подругой на переменке возле школы и мимо нас пробежали русские дети. Мы переглянулись — ты это тоже слышала? Подошли к этим детям — откуда вы? Оказалось случайно оказались, заблудились.

— Это было похоже на встречу с инопланетянами...

— Да, хотя от Риги 25 минут на машине. У меня была знакомая еще с первого класса русской школы с которой мы поддерживали отношения. Вот через нее я и началась общаться с русскими сверстниками. Меня удивило, что несмотря на то, что я все эти годы училась в латышской школе, мне с этим незнакомыми русскими общаться и поддерживать разговоры проще, чем со своими одноклассниками. Есть какое-то очень сильное отличие. Часто латыши меня просто не понимают. Какую-нибудь шутку я могу перевести на латышский, но меня не поймут. Даже чувство юмора другое.

– Русские показались тебе более открытыми?

— Может мне самой только так кажется, потому что я сама русская, но мне показалось, что русские более общительны и дружелюбны. Хотя быть может это как раз годы в латышской школе на меня так повлияли.

– Что скажешь об учебных программах в латышской и русской школах? Есть ли различия?

— Их нет вообще, хотя я знаю, что раньше были. Сейчас, например, в русских школах очень мало внимания уделяется русской литературе.

— А как с родной литературой у тебя?

— Со мной после первого класса занималась мама. Что касается школы, где я сейчас учусь и языка обучения. Мне проще, чем другим детям, потому что все преподавание идет на латышском. Я знакома со всеми терминами, обозначениями. На самом деле русским школьникам сейчас очень тяжело.

– Какие твои прогнозы? Будут ли в этой стране всегда существовать две общины или может быть когда-нибудь они сольются?

– Кода-нибудь это может произойти. Но я, если честно говоря, думаю, что русские имеют больше влияния на латышский язык, чем наоборот. И потом... Раздражает этот агрессивный посыл со стороны государства и со стороны латышей. Что русские всегда обязаны и должны. Я понимаю, что надо учить латышский, знать его культуру. Но у русских людей, которые живут здесь, и не одно поколение, тоже есть своя культура, и от нее тоже нельзя просто так отказаться.

— Может дело в том, что мы наивно считаем себя частью Латвии, а другая сторона уверена, что мы здесь как какие-то недолатыши, которых можно переделать. Как, кстати, ты видишь свое будущее. В Латвии или где-то еще?

– Я думаю все-таки уехать куда-то в более интернациональную страну. Может быть в Канаду, я была там в лагере, мне понравилось. Там очень много национальностей и все между собой общаются. В Латвии по другому — сюда приезжают люди разных национальностей но их часто просто не воспринимают.

— А что думаешь о будущей специальности?

— Еще не решила, но были мысли стать архитектором.

— В любом случае, в какой бы стране ты не оказалась и какую профессию не выбрала бы, желаю тебе удачи. И не забывай русского. Как, впрочем, и латышского. Спасибо за откровенный разговор!

Комментировать 37