Сосед соседа посылал на смерть

Такие даты официальная история Латвии умалчивает, вспоминая только о сталинских репрессиях 14 июня и 25 марта. А между тем тысячи местных, коренных жителей во времена немецкой оккупации были изгнаны своими же односельчанами-полицаями из семейных гнезд и отправлены кто на расстрел, кто на передышку перед смертью - в Саласпилс. Об этом рассказывают читатели «Часа».


25 августа 1943 года сотни латгальских семей были подняты ночью с постелей и отправлены в концлагерь Саласпилс


Детство за колючей проволокой


«Нас отец учил, как себя вести на расстреле» – под таким заголовком 14 апреля в «Часе» появилась публикация о судьбе семьи Пельников из Краславы. Читательница Валерия Болеславовна Квициния (Пельник) делилась воспоминаниями о страшных днях фашистской оккупации.

Ранним августовским утром к ним в дом в деревне Ливчаны Краславского уезда ворвались полицаи и выгнали всех – и стариков, и детей. В тот день была погружена на подводы вся многочисленная родня Пельников. «Из 23 переживших кошмар концлагерей сейчас в живых остались 11 старых больных людей», не получающих достаточной помощи и уважения от государства.

Семья Пельников чудом выжила, пройдя все круги ада фашистских концлагерей. А спустя годы Валерии Болеславовне пришлось через суд доказывать свое право на статус репрессированной.

«Веренице подвод не было конца»


Валерия Болеславовна познакомила нас и с другой узницей Саласпилса, своей тезкой – Валерией Павловной Островской. Та тоже только решением суда получила статус репрессированной.

Валерии Павловне в 1943 году было 9 лет, брату – 8, младшему братику – 4. Жили они большим хозяйством в деревне Калвиши Алсунгской волости.

- Нас было шестеро – бабушка (ей и принадлежало хозяйство – 60 га земли, 6 лошадей, 12 коров), папа – мастер, следивший за уровнем воды в реке, состоянием моста, мама – учительница в Резекне, мы ее только на каникулах видели, и мы трое, – вспоминает Валерия Павловна. – Бабушкино хозяйство никому покоя не давало – в 1940 году, когда пришли Советы, чуть было нас в Сибирь не сослали, уже в списки на выселение занесли.

Советы не успели, а свои при немцах добрались. Читательница рассказывает, как их увозили ночью 25 августа 1943 года:

- В три часа местная полиция ворвалась в дом. Был у них такой полицай, мы его Шмыргалка звали – носом все время шмыгал, его после войны в Сибирь сослали за пособничество немцам. Нам велели всем выйти и погрузиться на подводы.

Что такое эти подводы, семья уже знала. Незадолго до этого полицаи мобилизовали отца с подводой и отправили в Белоруссию, где в это время шли массовые расправы с мирным населением. Отец вернулся сам не свой, плакал, когда рассказывал, что ему пришлось увидеть. Потом он уехал к матери в Резекне, чтобы опять не попасть в число мобилизованных на кровавую расправу.

- Нас везли на подводах до волости, оттуда на железнодорожную станцию, мне кажется, это была Индра, – говорит Валерия Островская. – Наверно, сгоняли семьи со всего уезда, потому что у меня перед глазами так и стоит бесконечная череда подвод, тянущихся по дороге к станции.

Власти все время везде говорят о вагонах, в которых латышей увозили с Торнякалнса. Нас увозили в ветхих, с зияющими дырами вагонах – сквозь пол рельсы видны. В туалет мы ходили тут же, в дырки в полу…

Привезли всех в Саласпилс. Люди уже так измучились, что седой старик, мертвый, лежавший перед воротами в «трудовой лагерь», ни у кого не вызвал ни слез, ни слов жалости. А дальше был ад, в котором умерла бабушка.

- Мы с папой, мамой и братьями остались живы. Помню, у меня брали кровь, у братьев тоже, мы, дети, даже и не знали, что из нас высасывают жизнь. Потом нас разобрали в семьи – я стала нянькой, старший брат – пастухом, младший жил то у одних родственников мамы, то у других.

…Детьми пережившие концлагерь, сдачу крови, они в свободной Латвии судами добились статуса репрессированного. Валерия Островская перечисляет «блага», которые дает государство пострадавшим от местных прихлебателей фашистов:

- Проезд на электричке бесплатно, проездной билет на общественный транспорт за 25 процентов от стоимости и 30 латов дают на 18 ноября.

*

Вот строки из письма из Германии от неизвестных людей, собирающих гуманитарную помощь пострадавшим от фашистского режима. Его оставшиеся в живых Пельники получили в 1994 году. Неизвестные немцы, в частности, пишут:

«Нам небезразлично, что совершали наши соотечественники, втянутые национал-социалистами в несправедливость и разбой. Как немцы, мы просим у вас прощения за все несправедливости, которые совершались от имени Германии…»
<TABLE WIDTH=220 CELLSPACING=0 CELLPADDING=0 BORDER=0 ALIGN="LEFT"><IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/26//ppic/.gif” WIDTH=1 HEIGHT=20 BORDER=0>
<IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/26/n198_kvitancija.jpg” WIDTH=200 BORDER=1 ALT="Photo">


<IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/26//ppic/.gif” WIDTH=20 HEIGHT=1 BORDER=0><IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/26//ppic/.gif” WIDTH=1 HEIGHT=20 BORDER=0>


«Даугавпилс, 1943 года 21 августа

Областной комиссар Даугавпилса

секретно

Латгальским волостным и городским старостам

1943 г. 25 августа в 4 часа утра произойдет одновременно через полицию акция со взятием неблагонадежных элементов в области. Взятие произойдет вместе с их семьями… в их домах в волостях не останется ни одного человека. Волостным старостам этим дается распоряжение заботиться об этих брошенных домах».

Волостной власти предписывалось описать все оставшееся имущество высланных и обеспечить уход за урожаем и скотом, поручив работы выбранным старостами местным крестьянам. За сохранность имущества старостам вменялось отвечать головой.

Почему 25 августа не день траура?


«Почему латвийская пресса не публикует следственные материалы Чрезвычайной республиканской комиссии?

Меня арестовали латвийские пособники фашистов и отправили в лагерь смерти. Там в день нам давали 150- 200 граммов «хлеба», наполовину состоявшего из опилок, утром чашку «кофе» без сахара, по вкусу и цвету напоминавшего болотную воду, в обед – пол-литра супа из овощных очисток с 8 граммами далеко не свежей конины плюс вечером тот же «кофе».

По субботам в лагере проходили показательные казни. Из березок сооружали беседку, в ней усаживался начальник гестапо Ланге с гостями и наблюдал за «спектаклем». Гауптштурмфюрер Курт Краузе, будучи в плохом настроении, садился на подоконник и стрелял из пистолета в проходящих заключенных. В числе гостей бывал и палач миллионов Эйхман и даже Розенберг, рейхминистр, ведавший делами Востока.

В детском бараке, где брали кровь для нужд фашистской армии, ежедневно умирали по 10- 15 детей. Там умерли два моих брата.

Так вот, если сейчас наши латвийские историки говорят о коммунистическом терроре во времена Советского Союза, кстати, организаторами которого были и выходцы из Латвии, вывешивают траурные флаги, то не надо забывать о терроре во времена фашистской оккупации. За три года 53 тысячи жителей Латвии оказались в концлагере Саласпилс, где узников показательно вешали, морили голодом.

Почему сейчас в Латвии никто не удосужится толком изучить историю Второй мировой войны?

Я как гражданин Латвии, узник Саласпилса и очевидец многих злодеяний гитлеровского фашизма и его местных пособников хочу, чтобы и 25 августа вывешивали флаг с траурной лентой. Это будет дань памяти всем погибшим и замученным узникам лагеря смерти.

Александр Смоляков, гражданин Латвии, узник концентрационного лагеря Саласпилс ».

26.08.2005, 07:38

chas-daily.com


Темы: ,
Написать комментарий