Вперед, в Ренессанс, или Что делать с образованием в Латвии…

Прямой разговор за чашкой крепкого кофе ведут ректор частного вуза Turоba Янис Аболтиньш и гендиректор АО Dzintars Илья Герчиков.

<TABLE WIDTH=220 CELLSPACING=0 CELLPADDING=0 BORDER=0 ALIGN="LEFT"><IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/19//ppic/.gif” WIDTH=1 HEIGHT=20 BORDER=0>
<IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/19/n192_2k5081600214.jpg” WIDTH=200 BORDER=1 ALT="Photo">


Ректор частного вуза Turоba Янис Аболтиньш.<IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/19//ppic/.gif” WIDTH=20 HEIGHT=1 BORDER=0><IMG SRC=“http://www.chas-daily.com/win/2005/08/19//ppic/.gif” WIDTH=1 HEIGHT=20 BORDER=0>


Они на «ты» – давно знакомы. Комплиментов друг другу не дарят, хотя объективно могли бы – возглавляемые ими структуры известны и успешны. Но слишком тяжела для образованных людей тема встречи – проблемы в системе образования страны.

Полцарства за биолога


Герчиков: – Я в жизни такого безобразия не видел. Промышленники Латвии испытывают кадровый дефицит, а в это время вузы удовлетворяют только отрасли, где нужны юристы, пиарщики, туристы, социологи и психологи! Нет инженеров-теплотехников, инженеров-электриков, программистов… Нет промышленных экономистов, финансистов. Нет профессионалов, способных производить продукцию. У меня, например, не хватает биологов. Что делать, вызываем на помощь прямо из дома пожилых людей… Мне возразят – у нас есть технический университет… Но он же влачит жалкое существование. Даже если бы сейчас мы захотели развивать промышленные предприятия, то делать это некому!

Аболтиньш: – Мы с предприятиями контактируем, знаем их проблемы. Могли бы и помочь в их решении. Но мешает одна вещь – нерациональная политика государства в организации высшего образования. Чиновники, министерство образования не дают развернуться ни вам, ни нам. В стране более тридцати вузов, включая частные. Нам государство денег не дает, дотирует только госвузы. Мы, конечно, живем, развиваемся, но только за счет собственной мобильности и более качественной работы. А те – сытые, зачем им еще и за уровнем следить? Клиент это чувствует и согласен платить нам больше. Однако мы не можем предложить ему инженерно-технических программ, в них нужны большие вложения. Эти деньги – по двадцать пять миллионов ежегодно – получают от государства госвузы. Но… инженеров, биологов и т. д. как не было, так и нет! В РТУ по-прежнему оборудование старое и ничего не меняется. Если бы чиновники повели себя по-другому: вот деньги, вот условия – участвуйте все в конкурсе! Мы бы тогда или из своих средств, или из кредита купили новейшую аппаратуру, поставили ее и сказали: мы готовы. Тогда, наконец, ты, Илья, на блюдечке получил бы своих биологов – и в нужном количестве. А пока ситуация парадоксальная: ты платишь налоги, государство твои налоги отдает, например, РТУ, они где-то пропадают, а биологов нет…

Герчиков: – Возможно, кто-то из предпринимателей и захочет участвовать в общеобразовательном процессе, думать о том, как организовать будущих профессионалов… Но я считаю, что мы и так работаем. И у нас обоснованные претензии к этому государству. Мы не можем делать того, что обязано делать оно: строить дороги, больницы, мосты, систему здравоохранения и образования! Бизнес должен на этом базироваться. Но у нас непрофессионалы подменили нормальную деятельность суррогатной политической работой… Янис, ты сегодня не потянешь в своем вузе систему обучения техническим профессиям хотя бы – объективно – из-за отсутствия преподавательского состава. В прежние времена он в техническом вузе накапливался десятками лет.

Аболтиньш: – Не совсем согласен, мы динамично развиваемся и уверенно идем в ногу со временем. Экономистам планируем добавить специализацию в области строительства, интернет-технологий. Ну что это за экономист в промышленности, если о производстве у него нет элементарного представления?! Каждый навесит ему лапшу на уши. Начнем знакомить студентов с конкретными отраслями. Меняем политику и по отношению к преподавателям. Кто не владеет практикой, не будет расти. Такая система существовала в советское время. Однако дело не только в нас. Одна из самых больших проблем образования скрывается в средней школе. Именно там надо шпиговать ребят знаниями, чтобы в вузе они уже сами ориентировались, чего и сколько брать из моря наук. Чтобы поднять школу, опять же надо менять систему финансирования. Сейчас оно идет в государственные вузы, а могло бы, наоборот, быть направлено в школы. Умный выпускник потом, став студентом, сам справится, возьмет кредиты под высшее образование. Ведь вместо того чтобы выдавать деньги РТУ, государство могло бы создать кредитный студенческий фонд – берите, ребята, деньги и поступайте куда вам хочется! А мы, частники, сразу бы сумели среагировать на спрос. Ага! Много желающих податься в инженеры? Давайте к нам, мы вложили деньги в эти программы, у нас самое современное оборудование. Уж мы постараемся!

За рынок надо бороться в одинаковых условиях. Но у нас сильным, развивающимся вузам мешают, а слабые, дряхлеющие дотируют. Почему? Это цепь из прошлого, старые советские связи. Отсюда и наша всеобщая бедность. Людям не дают нормального образования, как результат – экономика с такими специалистами неэффективна. И так далее по нарастающей: плохие дороги, маленькие пенсии… Почему американская экономика сильнее европейской? Потому что образование там поставлено в рыночные условия.

Школьнику нужна профессия


Герчиков: – Немцы в шоке от того, что Россия собирается реформировать систему образования. Ну а ты скажи мне – какой идиот придумал в Латвии двенадцатилетнее образование? Мы переписали его с Англии? Но там ведь все по-другому. Дети с пяти лет начинают учиться, в детсадовском возрасте пишут-читают и школу оканчивают в семнадцать-восемнадцать лет. А наши? Почти в двадцать… Не имея при этом никакой профессии! Когда-то, при Хрущеве, у нас школа давала профессию. Помнишь?

Аболтиньш: – Еще бы! Благодаря этому я, несмотря на свои шестьдесят два, чувствую себя в жизни очень комфортно. Если выкинут меня вдруг из ректоров (из министров уже выкинули) – ничего страшного. Могу быть сантехником в белом халате. Я к жизни готов с юности.

Герчиков: – Государство обязано развернуться в сторону реформы образования, с тем чтобы давать детям профессию. А то что же получается? Плохо образованный выпускник в растерянности бегает после школы по вузам.

Аболтиньш: – Считаю, что должна быть составлена независимая группа из известных, авторитетных людей от промышленности и науки. Они подготовятся и объявят государству: такие-то профессии следует ограничить, а вот эти – развивать.

Почему Билл Гейтс не проявил щедрости к собственным детям


Аболтиньш: – Чисто философски наш вуз решил стать центром так называемой либеральной мысли предпринимательства: государство в нашу политику вмешиваться не должно. В этом году мы получили аккредитацию мировой организации туризма. Кстати, думаешь, нам автоматом дали местную аккредитацию? Нет. Закон, мол, не позволяет! Неужели трудно понять, что Turоba сама за себя ответит?

Герчиков: – Конечно, имя много значит. Оксфорд не тем хорош, что там элита учится. Он хорош сам по себе, вот элита туда и рвется. Сегодня все понимают важность качественных знаний. Миллиардер Билл Гейтс не случайно завещал своим детям только десять миллионов долларов. Он оставил им нечто большее – образование.

Аболтиньш: – Чтобы зарабатывать и безбедно жить, надо быть гибким, готовым к переменам. Мы все должны меняться. Сегодня наш верхний – академический, профессорский, докторский ранг – это люди с приличной зарплатой в пределах тысячи – двух тысяч латов. Они этих денег заслуживают, потому что многому могут научить студентов. Но с другой стороны, никто даже за деньги тебе в голову знания не зальет. На месте старшеклассников я бы прежде всего попытался понять, кто нужен сейчас на рынке труда. Научился бы сомневаться. Почти во всем, потому что все в этом мире временно, даже самое лучшее. Позаботьтесь, ребята, о физике, математике, химии. От этих предметов не следует отворачиваться никому. Даже гуманитариям. Необходимо разбираться в информационных технологиях. Но и они не спасут, если не будете знать языки. Мы видим, что творится в реальной жизни. Воюем с русским и забываем, что создаем трудовых калек в латышской среде. К сожалению, получить в наше время специалиста с тремя языками – латышским, русским, английским – практически невозможно. Не уверен, что господство английского продержится долго. Особенно если восток и дальше будет так стремительно развиваться… Вот вам, между прочим, и роль министерства, которое должно показать, какие языки и в каких технологиях будут востребованы. В общем, нужно возвращаться в Ренессанс… Когда можешь играть на себе, как на рояле, ты в этом мире непотопляем.

Герчиков: – Послевоенная школа, которую мы с тобой оканчивали, дала нам хорошее общее образование, институт – хорошее высшее. Я пришел на завод готовым специалистом. Надо, чтобы и нынешние папы с мамами требовали для своих детей от государства нормальной системы образования. Школа – вуз – дальнейшая карьера – все это звенья одной большой цепи. Нужно настаивать на увеличении бюджетных мест в вузах, в первую очередь – для специалистов завтрашнего дня. Справиться с этим можно только с помощью грамотных прогнозов, правильной политики государственных мужей. После войны Аденауэр жестко ограничил свой законопослушный народ. Все деньги Германия направила на восстановление промышленности. И вышла на передовые позиции! Но Аденауэр был настоящий государственный муж. Он знал, что сколько стоит. А у нас в Латвии министров назначают по партийному признаку… Хотя партии должны выигрывать выборы и приглашать на работу специалистов.

19.08.2005, 07:57

chas-daily.com


Написать комментарий