Янис Юрканс: «Готов умереть за идею согласия»

После сенсационного выхода из рядов своего детища, Партии народного согласия, ее бессменный председатель, первый министр иностранных дел возрожденной Латвийской Республики Янис Юрканс ответил на вопросы «Часа».


Юрканс ответил за все


- Уход Юрканса многие восприняли как полную неожиданность. Что привело к такому решению?

- Причин несколько. Во-первых, список ПНС во главе с Юркансом проиграл выборы в Рижскую думу, до этого ПНС под председательством Юрканса не прошла в Европарламент. Рейтинги показывают востребованность «Согласия» стабильно ниже 3% – это самый низкий показатель за всю историю нашей партии.

Лидер отвечает за все. После этих неудач изменилась ситуация в парламентской фракции, коллеги-депутаты начали просчитывать свои шансы на попадание в следующий Сейм и предпринимать определенные шаги в этом направлении. Можно признать свою слабость и попытаться усилить позиции за счет объединения с более успешными структурами или укрепить партию за счет внутренних ресурсов, чтобы в последующем процессе объединения участвовать на равных или в качестве лидера. Мне был ближе второй вариант.

Если первый сценарий, попытка объединиться с партией Долгополова, был озвучен еще перед муниципальными выборами, то попытка выйти на платформу нового «Согласия», чтобы создать на этой основе обновленную партию социал-демократической направленности, была мною предпринята сразу после выборов. Основная идея состояла в том, что если старые руководители себя изжили, то следует привлечь и «раскрутить» молодых способных людей с новым пониманием перспективы и методов ее достижения. К моему сожалению, этот сценарий был отвергнут думой ПНС. Вот тогда впервые мелькнула мысль об уходе.

- Почему же лидер партии не попытался дать бой, убедить в своей правоте большинство партии?

- Я не разделяю такую постановку вопроса, что что-то может получиться, если собрать в «центре» сторонников любой соотносимой с центризмом ориентации. Слово «согласие» для меня не пустой звук.

Если большинство фракции и думы решили так, как решили, то я не буду им мешать – возводить баррикады, вносить раскол в ПНС. Пусть они покажут, на что способны. Оставляя за собой право на личное отношение к происходящему.

- Что же происходит в авангарде ПНС?

- Большинство думы выбрало логику объединения любой ценой, на любых условиях. Я в этом не участвовал – меня, как и всех рядовых членов партии, поставили перед свершившимся фактом. В соответствии с элементарными демократическими нормами решение об объединении нужно было сначала обсудить в региональных организациях, на съезде и только после этого создавать переговорную группу. Но все развивалось по другому сценарию.

Так, сначала лидером будущего объединения был объявлен Янис Урбанович, потом его заменили на Долгополова. Когда я пытался выяснить логику объединительного процесса у одного из наших ведущих переговорщиков, то мне неизменно говорили: «Увы, по-другому не получается. По-другому они не согласны, поэтому нужно принимать условия, которые нам диктуют…»

- Кто стоял за объединительным сценарием?

- Мне говорили, что решения по многим аспектам объединения зависят от позиции спонсоров с улицы Смилшу. Дескать, если там решили, что так будет лучше для общего дела, то политикам остается принять это к исполнению. Когда процесс принял такой чисто механический характер, я понял, что не могу участвовать в таком бизнес-проекте.

- Но ведь лоббирование бизнесом своих интересов через политические структуры совершенно естественно. Лишь бы закон не нарушался…

- Разумеется, лоббирование – это нормально… если это нормальное лоббирование, когда бизнес-структура обозначает свои интересы, а политики учитывают их в своей работе. Но нормальное лоббирование основывается на принципах взаимоуважения и невмешательства в дела друг друга. Было бы странно, если бы на партийной думе рассматривались вопросы назначения руководителей того или иного банковского отделения…

- Какую роль в вашем решении сыграл «фактор Долгополова»?

- Для меня это механическое объединение под руководством человека, которого мы исключили из партии, было не просто непоследовательным – аморальным. И другой момент, чисто политический, – я не мог представить свою работу под руководством политика, который многократно называл ошибкой выход ПНС из состава блока ЗаПЧЕЛ и в свое время всячески противостоял созданию фракции ПНС в Рижской думе.

Развод в ЗаПЧЕЛ был неизбежен


- Так вы не считаете ошибкой инициированный вами выход ПНС из ЗаПЧЕЛ?

- Ошибкой было то, что в документах о создании объединения не была оговорена формула развода. Если бы при выходе ПНС и Соцпартии из ЗаПЧЕЛ этот бренд прекратил свое существование, сегодня была бы несколько иная ситуация. Благодаря общим усилиям народ поверил в бренд ЗаПЧЕЛ, и, как показывают опросы, далеко не все знают о его распаде.

Что касается стратегической направленности старого ЗаПЧЕЛ, то тут мы все ошиблись. В 1998 году и Алфред Петрович был не такой, как сейчас, и Татьяна Аркадьевна была другая – мы все выступали за консолидацию латвийского общества, надеялись, что провозглашенный тогда курс на общественную интеграцию приведет к реальному сближению русских и латышей, позиции и оппозиции. И объединение изначально рассчитывало не только на русский электорат. Например, Алфред Рубикс ни при каких обстоятельствах не забывал, что он латыш.

В ответ на появление объединения партии власти приложили максимум усилий, чтобы представить нас «рукой Москвы», а потом выяснилось, что интеграция по-латвийски – это не что иное, как прикрытие для разыгрывания карты оккупации – чтобы систематически внушать латышам, что их обидели, унизили, ограбили, и вина лежит как на большом восточном соседе, так и на русскоговорящих соседях по лестничной площадке.

К сожалению, нам самим внутри объединения не удалось удержаться на изначальной позиции свободного от крайностей, прогрессивного центристского блока, работающего с русской и латышской аудиториями. Можно долго анализировать объективные причины радикализации ЗаПЧЕЛ. Остановлюсь на роли «субъективного фактора в истории».

Переломным стало начало 2002 года, когда лидера «Равноправия» Татьяну Жданок, до этого лишенную возможности депутатства всех уровней, не пустили и в Рижскую думу, где фракция единого ЗаПЧЕЛ входила в правящую коалицию, – не дали занять кресло главы городской комиссии по приватизации жилых домов. С этого момента, на мой взгляд, и пошло ужесточение позиции «Равноправия», разрушившее надежды на трансформацию объединения в единую партию. При согласовании общих решений доходило до ультиматумов и хлопанья дверьми. Все это постепенно нарастало, перед парламентскими выборами 2002 года ситуация стала совсем нетерпимой. Но в предвыборной обстановке никто не был заинтересован выносить сор из избы.

Так что эти выборы можно считать как величайшим достижением объединения – 25 депутатских мест в Сейме! – так и его лебединой песней. Развод стал вопросом времени.

- Что было предложено правящими Юркансу и ПНС в качестве гарантий выхода?

- Не было никаких гарантий! Было понимание невозможности дальнейшей радикализации для партии согласия и губительности баррикад для страны. Был расчет на то, что умеренные силы без радикалов Рубикса и Жданок смогут найти общий язык с конструктивным крылом в лагере власти. Эти ожидания не оправдались.

Правящие Латвией в течение последних 15 лет даже в условиях политического кризиса проявили иммунитет к сторонникам согласия. В неприкасаемые попал и Янис Юрканс. Надежды на роль ЕС в преодолении нетерпимости в латвийском обществе и политике оказались фикцией. И кто мог предсказать перевернувший весь мир теракт 11 сентября, определивший сворачивание свободы передвижения, прав отдельной личности и традиционных демократических норм… Все это уже коснулось Латвии, но ягодки еще впереди.

В дальнейшем – согласие?..


- Ваши дальнейшие политические планы?

- Ни к какой партии присоединяться не собираюсь. Остающийся год буду честно работать в Сейме. Я по-прежнему чувствую себя в ответе перед моими избирателями и при голосовании по тому или иному законопроекту ни на йоту не отступлю от тех политических установок, которые определены в программе «Согласия».

- За кого будете голосовать через год на парламентских выборах?

- Это хороший вопрос. Его можно перефразировать – буду ли голосовать за «Центр согласия»? Если меня не подводят мои несколько подуставшие политические инстинкты, то что бы ни говорили руководители, новое объединение обречено на соревнование с ЗаПЧЕЛ, обречено на той или иной степени радикализацию. Этот прогноз меня совсем не радует.

Хотелось бы пожелать Долгополову и Урбановичу сварить по-настоящему вкусный политический соус, приемлемый и для русских, и для латышей, и со спокойным сердцем проголосовать за них на выборах. Но учитывая тенденцию оттока из «Нового центра» латышей и общую ситуацию в стране и мире…

- Что значит выход из созданной им партии не для политика Яниса Юрканса, а, как говорится, человека и джентльмена?

- Вся возможная гамма не самых приятных человеческих переживаний была после муниципальных выборов – ощущение краха, внутреннего стыда, боли и скорби. Сейчас могу признаться, что был оскорблен недоверием. Чувствовал себя как аппендикс – орган вроде не вредный, но и не нужный. Я переживал и за себя лично, и за идею согласия. Это усиливала реакция коллег по партии: Юрканс провалил… Юрканс виноват… На правлении  Борис Цилевич поставил вопрос ребром: «Вы проиграли, вы должны уйти…»

Выходя из партии, я сделал то, что был должен сделать. Или пришлось бы делать пластическую операцию и менять фамилию…

- Чем объясняется ваша верность идее согласия в ситуации, когда политики и общество не склонны следовать этим курсом?

- Согласие в наибольшей мере соответствует моей натуре. Если бы я был писателем, то писал бы под псевдонимом Янис Согласие. Хотя в политической действительности приходится конфликтовать с негодяями или даже с властью, но по жизни я не конфликтный человек. Стараюсь не держать ни на кого зла, понимать и принимать логику не всегда приятных для меня поступков.

Думаю, что работа на ниве согласия, гармонизации отношений в латвийском обществе не должна исчерпываться партийно-политической сферой. Колоссальный ресурс представляет собой гражданское общество, представленное прежде всего общественными организациями.

Если найдутся свежие люди, которым небезразлична эта идея, готовые работать в рамках проектов по налаживанию взаимопонимания между общинами, большими и малыми социальными группами, я готов с ними работать.

Говоря высоким стилем, я готов умереть за эту идею. Без нее невозможно нормальное развитие государства, в котором жить моим детям и внукам. Но о конкретных планах пока говорить рано. Вернемся к этому осенью.

19.07.2005, 08:48

chas-daily.com


Написать комментарий