«Город чаек и лебедей» Алексея Соловьева

Новая книга Алексей Соловьева, судя по ее названию, о Городе и птицах, которые — как люди. И о людях, которые — как птицы. Книга – и «поминальник», и «мартиролог». Она открывается историко-лирическим очерком «Вид на город с дамбы». Надо сказать, жанр обязывает: с одной стороны, страница за страницей Город открывает нам имена своих строителей и охранителей (здесь и магистр ливонский Эрнст фон Ратцебург, и капитан российской армии Мельников, строитель дамбы, и «творцы твердыни Геккель и Клименко»… Да на всех и листа не хватит!), с другой стороны – острый, но доброжелательный взгляд самого автора на этот Город с так называемого птичьего полета.

Город Алексея Соловьева открывается как во времени, так и в пространстве: «…Он убегает к пажитям и пущам, / Свои концы купает в небе синем, / В разливах света и приливах тьмы, / Соединяет прошлое с грядущим, / С Востоком – Запад, / Латвию с Россией…». И время, и пространство проявляются в книге в предельно осязаемых и узнаваемых образах, каждый из которых как памятный знак, призванный зафиксировать наше настоящее и прошедшее.
Заметим, Город, главный персонаж книги А.Соловьева, недавно отпраздновал свое 730-летие. Казалось бы, богатейшая история! Но где ее следы? Где замок Динабург — того самого магистра ливонского, что дал первотолчок росту города? Камня на камне не оставили от него воины Иоанна Грозного, рвавшиеся к берегам Балтийского моря! Первым делом — стереть память! В начале 19 века стала на берегах Даугавы новая крепость, мощный заслон Российской Империи от европейских посегновений. Нужна ли новым хозяевам эта память? Читаем: «Прошли железным шагом здесь / Немчины, / Свеи, / Польский круль Баторий, / Царь Алексей, / Полки Наполеона…». И добавим: Город сгорал и возрождался, город менял имена и свой образ, он, как пластун в разведке, перемещался в пространстве, цепляясь за каждый бугорок, чтобы выжить и принести нам из прошлого нечто чрезвычайно важное если не для победы, то для спасения и оправдания.
Но едва ли будет справедливо видеть в книге А.Соловьева своего рода справочное пособие. Не для того стихи. Стихи призваны только пробудить наше дремлющее сознание, наше чувство. Заронить в нашу память слово, которое, быть может, даст побег. А там – там снова жизнь и творчество. В конце концов, стихи – это незатухающее и ничем неизгладимое желание сохранить себя в истории. Нас выпалывают, как сорняки, а мы – вот они. Мы – есть! И Город стоит и проживает только ему присущую жизнь.
Большую часть книги составляет собственно лирика поэта. И в ней благодарность за кров, за счастье любить и радоваться благополучию семьи, и тревога понимания хрупкости и ненадежности мира, отягощенного благами цивилизации. Все есть в этой книге. Вроде бы, непритязательные и не претендующие на мировую славу строки, слова, значение которых мы еще не успели забыть, ритм узнаваемый, идущий от классической традиции, с детства, с первых уроков словесности нам памятный. И вместе с тем — свежо, крепко, надежно. Правильно! Каждая строка, как бревно в срубе, возводимом на долгие времена. И в фундаменте – каждое слово, как камень к камню. На года!
И получается книга – как Город со своими улицами и переулками, своими площадями и рынками. Со своими «опасными зонами», которые имеют такую странность трансформироваться и перемещаться. С местами для приложения своих мускульных усилий, и местами для любовных свиданий, с местами для дружеского общения и местами поэтического вдохновения. Город – узнаваемый и вместе с тем поэтически преображенный. И жизнь поэта – не дневник, не хроника, а обобщение и урок.
Книга названа «Город чаек и лебедей». Можно подумать, что речь пойдет о докучных и прожорливых чайках и о лебедях, которым, как известно, не особенно везло в черте города. Бог знает, что тут хотелось сказать автору. То ли что в этом городе не осталось места для людей (как-то странно это рифмуется с «лебедей»), то ли парит он в поднебесье над городом подобно этим опоэтизированным птицам. Скажу так: мне больше по душе постоянные городские жители – воробьи, тянущиеся к человеческому жилью и человеческим заботам. К сожалению, воробьев в книге нет. Но зато есть человеческие заботы, освященные высоким поэтическим словом. А поэзия узнаваема тогда, когда быт на наших глазах преображается в бытие.
Не стоит Город без праведника… В праведнике и его спасение, и его оправдание.
И нет Города без хранителя того, что мы называем Словом. Откуда нам знать, что Городу – 730? Да вот Некто вывел на пергаменте впервые начальную дату. И дата эта дошла до нас. И мы чуть ли не каждое пятилетие сверяемся с нею. Мы даже толком не знаем, что там еще было написано.
И вот еще одна веха – книга А. Соловьева, хранителя русского Слова. И никуда не денешься, по ней будут сверять свое настоящее наши дети и внуки.

12.07.2005, 08:53

Иосиф Трофимов


Написать комментарий