Женщины и порнография

Отрицательное в основном отношение женщин к порнографии предоставляет еще одну возможность подтвердить живучесть различий между полами во взглядах на любовные установления. Как известно, потребление порнографии – это явление в гораздо большей степени мужское, нежели женское


Следует ли увязывать негативную для большинства женщин реакцию с застарелыми пережитками женской морали, нетерпимой к распутству? Основания для этого весьма и весьма сомнительны. Самое примечательное в этом вопросе то, что даже чувственные женщины, не переносящие пуританской строгости и сами предельно раскованные в любовной жизни, часто выражают весьма прохладное, неприязненное или безразличное отношение к порнографии. И в том, что коробит женщин в порнографии, нет ничего общего с неприятием секса, а есть только неприятие безличностного, «павловского» осуществления полового акта. Женщины ничего не имеют против чтения эротических произведений и не отказывают себе в удовольствиях, когда речь идет о просмотре эротических фильмов. Вот только черная порнуха с ее механистичностью и «гинекологичностью» неизменно чужда женским сексуальным фантазиям. И вовсе не переизбыток чувств болезненно задевает женщин, а прежде всего дефицит этих самых чувств в тех случаях, когда секс сведен к обезличенным функциональным действиям, вызывающим скудный отклик в сфере воображения, восприятия прекрасного и в эмоциональной жизни. Различные проявления женщинами скованности свидетельствуют тогда не о всплесках морального аскетизма, а о важности той роли, которую душевные чувства играют в их эротизме.
Лишенные поэтического и эмоционального измерения, слишком откровенные крупные планы выглядят скорее карикатурой на занятия любовью, нежели побуждением к удовольствию.

Все это не мешает женщинам смотреть порнографию: есть сведения, что в Германии, как и в США, 40% кассет «Х» берут напрокат женщины. Как примирить этот факт с теми, в основном далеко не восторженными суждениями, которые они высказывают по поводу порнографии? Давайте поостережемся усматривать в подобных поступках приметы движения к слиянию полов: никакой маскулинизации в отношении женщин к сексуальности здесь нет. Женщина, которая смотрит порнофильм, далеко не во всем повторяет мужчину, поскольку ее отношение к этому зрелищу подчинено не столько желанию продолжить или усилить близость с партнером, создать с ним атмосферу эротического участия. Женщины обычно берут напрокат такие кассеты не для того, чтобы смотреть их в одиночку: они их просматривают либо вместе со своим любовником, либо с мужем. Если смотреть черную порнографию парой, то она отчасти утрачивает свой безличностный характер и начинает функционировать как разделяемая обоими участниками игра, как некий инструмент для обмена и общения, как некий компонент общего для двоих эротизма. Межличностно-эмоциональное пространство, которое упраздняет порнография, оказывается частично восстановленным в условиях ее совместного просмотра.

Женщины не только отвергают порнографию как лишенный поэтического флера секс, они еще и обвиняют ее в том, что порнография их оскорбляет, принижает их образ, подстрекает к насилию и жестокости.

Распространяя стереотипы женщины-жертвы, которая сама хочет, чтобы ее подчиняли, укрощали или насиловали, порнография, по их мнению, – это затея, направленная на принижение женского начала. Что выражает порнография, увиденная под таким углом зрения? Не столько мораль удовольствий, сколько политику особей мужского пола, предназначенную для освящения всевластия мужчин посредством неустанного внедрения образа женщины продажной, рабски покорной и уязвимой, женщины глупой и бессильной устоять перед домогательствами, женщины – объекта для предприимчивости мужчин. Гнетущее чувство, испытываемое женщинами при просмотре черной порнографии, будто бы возникает из-за подобных унизительных и гнусных представлений о втором поле.

И все-таки можно усомниться в том, что женский «отказ» от порнографии действительно коренится в глубоком моральном уязвлении. Ибо реакция возмущения выглядит вторичной по отношению к отсутствию интереса, скуке и безразличию, с которыми женщины воспринимают картины разврата. На первое место здесь выступает не оскорбление морали, а чувство, словно все увиденное никак с ней не связано, словно все, что она видит, ей чуждо или к ней безотносительно. Все то, что составляет специфику эротизма женщины – прелюдии, слова, ожидание, любовное томление, ласки, – лишено права на существование для вящей пользы одного только фаллического и объективистского удовольствия. В порнографии женщина, превращенная в безотказно функционирующую и сверхмощную, быструю и постоянно готовую к смене партнеров секс-машину, просто «не существует»; она представляет собой всего только копию мужской сексуальности и инструментальных фантазмов. Если и существует «жестокость» порнографии, то она скорее обусловлена этим сбрасыванием со счетов специфичности женского восприятия и равнодушием к различиям между полами, чем псевдопринижением женщин. И как вообще можно удивляться отрицательному отношению женщин к порнографии, имеющей тенденцию развиваться не иначе, как на основе отрицания женского желания?

08.07.2005, 11:07

sterva.kulichki.net


Темы: ,
Написать комментарий