Служители Веры 5

Что ни говори, есть место раздумьям: пришло 730-летие Даугавпилса. Двух мнений быть не может — это дата! Даже интересно: каким, собственно, критериям должны соответствовать тридцать «Почетных даугавпилчан», которых по инициативе думы, но с подачи горожан, мы все скоро будем чествовать? Кто они, еще не знающие об этом, тридцать достойнейших? Какого ранга-чина должны быть, какими ратными делами должны быть прославлены? Где они сегодня, «почетные» доярки, шахтеры, сталевары, колхозники? Или сегодня на смену всем бесповоротно пришли бизнесмены? Кто они, люди новой формации? По идее, пятнадцать человек из «почетной тридцатки» буквально в марте, пусть «половинкой народа» — гражданами, но все-таки выбраны. «Миллион», решив поддержать благое начинание власти, как и следует газете, попытался подойти к делу со стороны вечного, разумного, доброго. И тут же поневоле все думы обратились если не в сторону Бога, то, во всяком случае, в ту сторону. И сразу стало очевидно: были и есть они — настоящие, непреходящие ценности.

Где-то именно там, только в той стороне находится истина. Если умом человеку не дано понять ее до конца, то принять ее сердцем может каждый.
Кто как ни служители Церкви, пройдя все гонения, умудряясь служить только Богу при любой власти, показали пример истинной веры? Тихие и незаметные в свете, разве не они являют собой пример настоящей, истиной терпимости?
Абсолютный грешник, автор этих строк не стал просить пространного интервью у священника Иоанна, а, проживая по соседству с церковью Петра и Павла, что на Новом Форштадте, взял — и впервые посетил службу.
После двадцати минут раздумий, стоя у алтаря, начал ловить себя на том, что чуть ни все значимые поступки в моей жизни обусловлены «особыми» обстоятельствами и «уважительными» причинами. Вздохнув и очередной раз покаявшись, перекрестился и вышел.
За калиткой стало чуть легче. Остатки злости сорвал на потрепанном мужичке, отказав в подаянии. «Бог подаст!..» — ответствовал дерзко, уходя в сторонку.
Служба шла полным ходом. Через полчаса два одиноких человека — журналист и просящий прихожанин, от нечего делать, стали изучать друг друга.
— Сигаретку не дашь? — не выдержал первым незнакомец.
Отчего не дать? С кем-то надо коротать время.
— Строительство, смотрю, идет… — глядя на пристройки, поддержал журналист начинание дядьки.
— Ага. Народу много ходит, хошь не хошь — расширяться надо… Штуку енту видишь? — показав пальцем на автокран, спросил незнакомец. — Не поверишь, прохожу однажды, смотрю: сам батюшка рулюет — кирпичи поднимает…
— Брешешь! — выпалил журналист.
— Божусь!.. — перекрестился незнакомец и продолжил: — Кстати, меня Ефим зовут. Он у нас ваще уникум, такого не сыщешь! Наш человек, — подвел черту Ефим, в знак доказательства вытащив из-под рубашки на свет Божий край видавшей виды тельняшки. — В Морфлоте служил батюшка, понял? Как и я!
— Понял.
— Отойди пока в сторону, «Мерс» подъезжает — мой клиент: всегда подает…
Действительно, через несколько минут «клиент» одарил Ефима, который, «не отходя от кассы» его тихо благословил.
— Я тут уж шесть лет стою… Часы эти видишь? Батюшка на пятидесятилетие мне подарил, — задрав рукав, еле выговорив цифру, похвастался Ефим.
Из разговора выяснилось, что живет Ефим бобылем: жена совсем плохо кончила, единственный сын, намаявшись на Родине без работы, нашел пристанище за границей. О старой власти Ефим вспоминает с ностальгией, нынешней, говорит, «до народа нет дела». Летом, в сезон, подрабатывает на стройке, зимой — как придется. К церкви прикипел душой. Объясняет: когда на молящихся смотришь, сам чище становишься. Разумно.
Служба закончена, прихожане выходят. Как столько народу помещается в небольшой церкви — загадка. Расширяться и вправду надо. У батюшки еще дела — прошу всего пять минут.
— В сане, насколько известно, Вы восемнадцать лет. Немножко о себе. Прихожане вот говорят, что настоятель церкви Петра и Павла иерей Иоанн служил в Морфлоте. Правда?
— Правда.
— Вы с Украины. Можно спросить, как в Латвии оказались?
— Пути Господни неисповедимы.
— Правда ли, что по профессии крановщиком были?
— Тоже правда.
— Как человек приходит к Богу? Все мы когда-то комсомольцами были…
— Пионером только был. Брат и отец служили в монастыре Почаевской Лавры. Вся семья была глубоко верующей. А вот то, что сам стану священником, признаться, не думал.
— В письмах горожане Вас нахваливают. Некоторые, правда, утверждают, что Вы строгий батюшка.
— Уж не знаю…
— Если сравнить: раньше легче жилось?
— Жизнь никогда не была легкой, хотя можно сказать: сегодня больше людей стало обращаться к Богу. У каждого какая-то ранка есть. Раньше приход — человек тридцать было, сегодня пришло сто восемьдесят верующих. Отрадно, детишек стало много…
Настоящая вера не терпит гордыни, и мирские помыслы газеты обусловлены единственным стремлением вспомнить о духовности.
За всеми делами стоит человек. Все мы заблудшие овцы. Избранные носители веры — кто они? Не видно их и не слышно их. Вроде, такие же как мы — сами кирпичи кладут. Один раз, как и мы, отдают долг Родине. Но всю оставшуюся жизнь служат Вере…

24.05.2005, 08:55

Роман САМАРИН


Написать комментарий

Скромненько и со вкусом. Гуд.

Хороший дядька Иоан


Полный консенсус. Респект автору :))


Полный консенсус. Респект автору :))

Самарин, пора в церкву на молебен. Покайся, грешник :)

Написать комментарий