«Если не мечтать, то ничего не сбудется!»

Харий Петроцкий — режиссер Даугавпилсского театра с 1999 года. В 1992 году закончил курс ТВ и театральной режиссуры при Рижской музыкальной академии. Член Союза кинематографистов и театральных деятелей Латвии, член ассоциации Режиссер. На сцене нашего театра поставил 14 спектаклей на латышском и на русском языках. И вот на сцене Даугавпилсского театра прошла очередная премьера Х.Петроцкого — спектакль по пьесе Юхана Смуула “Вдова полковника, или Врачи не знают ничего” в исполнении русской труппы.

— Скажите, почему ваш выбор пал именно на эту пьесу?
— Эта пьеса уже неоднократно ставилась в Латвии и пользовалась большим успехом. Был некогда легендарный спектакль в театре Дайлес, где уникальная актриса Лилита Берзиня играла роль Вдовы. После — в Лиепайском театре, с известной актрисой Дзинтрой Клетниеце в главной роли. Ну вот, а теперь в Даугавпилсском театре, где есть замечательная актриса  Вера Храмникова! Роль Вдовы написана будто для нее. Приходите и убедитесь! Важно отметить, что “Вдова полковника, или Врачи не знают ничего” в Латвии прозвучит на русском языке впервые. Эта пьеса написана еще в застойный период, в 1965 году, но ее тема, на мой взгляд, остро затрагивает и наше время. Это цинизм, жестокость, равнодушие, вседозволенность власть имущих. Со всем этим нам приходится сталкиваться каждый день! И нам приходится терпеть! Нас унижают и оскорбляют, а мы терпим! И этим самым порождаем новых монстров на всех уровнях и позволяем им над нами властвовать и издеваться! Может, хватит?! Наш новый спектакль именно об этом, и тема пьесы, написанной 40 лет назад, сегодня еще актуальнее.
— Порой творческий замысел отличается от полученного результата. В данной постановке существует отличие между желаемым и действительным?
— Разумеется, желаемое доминирует, что в результате и осуществилось. Но творческий процесс потому и творческий, что по ходу репетиций очень многое пересматривается, меняется. Иногда результат может превосходить все ожидания или, наоборот, оставляет желать лучшего. Таков театр.
— Что лично для вас является самым важным в профессии режиссера?
— Для меня это прежде всего совместная работа. Я не режиссер-диктатор и, конечно, иду на компромиссы (что нормально). Но, разумеется, иду до определенной черты, чтобы не потерять свой замысел, выбранную концепцию. Театр всегда должен искать новые формы, стили, не бояться экспериментировать. Ведь жизнь не стоит на месте и диктует театру свои условия, и очень важно, как говорил великий режиссер Питер Брук, не терять ее ритм в постановке. Еще режиссеру очень важно создать свободную, хорошую атмосферу на репетициях. Режиссер – это врач, наставник, укротитель, психолог – кто угодно. Добрая, красивая, но и очень, очень жестокая профессия. И каждая новая работа – это два-три месяца жизни в поисках и сомнениях, в муках и радостях.
— Вы работали довольно долгое время на ТВ режиссером. Что заставило вас полностью перейти на театральные подмостки? Как получилось, что вы стали режиссером именно Даугавпилсского театра?
— Я проработал на LTV более 15 лет и сделал немало телевизионных фильмов, постановок, передач. И мне все время было интересно работать с актером. Но времена меняются, и в последнее время из-за финансовых проблем, стоящих постановок ставилось все меньше и меньше, и мне уже были неинтересны те предложения, которые я получал. Ну а Даугавпилсский театр – это и приоритет, и сугубо личное. 10 лет назад меня пригласили в театр, и я сделал свою первую постановку на театральной площадке – “Ужасные родители” Ж.Кокто. Вот тогда в работе я и познакомился со своей женой, актрисой Инесой Лайзане. Продолжая работать в театре, я 10 лет жил в вечных переездах на автобусах и поездах: Рига – телевидение, Даугавпилс – театр. Вот так Даугавпилсский театр принял меня, а я его. И когда четыре года назад моя жена стала директором театра, это был последний импульс остаться здесь. Судьба, наверное.
— Тот факт, что ваша жена — директор театра, влияет каким-либо образом на вашу работу? Отражается ли это в семейной жизни?
— Это помогает и мешает. Помогает в том, что нету сложностей во взаимоотношениях с директором, как бывает во многих театрах. Мы можем договориться обо всем: от творческих моментов до бытовухи. А мешает то, что каждый вечер мы говорим о проблемах театра, о постановках. На это уходит почти все свободное время, и его мало остается для семьи. Не знаю, плохо это или хорошо, но для нас театр и семья уже неразделимы.
— Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать актер? Что вы цените больше всего в игре актера?
— Прежде всего актер должен быть Личностью. Сцена – жестокая вещь. Ведь на ней актер “голый” перед публикой, сразу все просвечивается, все видно насквозь. А больших Личностей у нас среди актеров, к сожалению, пока мало. Второе: актер должен жить сегодняшним днем, жить здесь и сейчас – он, как лакмусовая бумага. Есть предел режиссерских возможностей, есть вещи, которые может творить только актер. А при этом необходимы не только профнавыки, но прежде всего сама суть души, человечность. Ведь этим актер и должен делиться со зрителем. Это жестокая профессия! Там не бывает выходных. Скорее это не профессия – это Жизнь. По сути, актерами не становятся, ими рождаются. А лицедейству можно научить почти каждого. Настоящий актер, если даже по какой-то причине напрямую больше не связан со сценой, все равно остается Актером до конца своих дней. Это есть или нет.
— Кто-то сказал, что для того чтобы достичь максимального эффекта в процессе репетиций, режиссер и актер должны понимать друг друга так же, как партнеры, танцующие вальс. Или же в мучительных поисках, экспериментах, спорах рождается высокое искусство?
— Все должно быть! И вальс, и конфликты, и непонимание – все! Спектакль – это ребенок, которого надо не только выносить внутри и суметь родить, но и кормить, воспитывать, ухаживать! Я думаю, тут не может быть определенного подхода, каждый спектакль – это что-то другое, каждый актер – это человек со своими проблемами, эмоциями, темпераментом, интеллектом. Режиссер – это дирижер, пьеса – это партитура, актер – это музыкант, спектакль – это музыка. Например, вальс Штрауса прозвучит по-разному в исполнении разных музыкантов, хотя ноты те же. Существует нечто, что невозможно передать словом. Это энергетика, импульсы, подсознание, интуиция. Каждая репетиция, спектакль – это прыжок в неизвестность, в жизнь.
— В Даугавпилсском театре играют две труппы — латышская и русская. Для вас как для режиссера существует различие в работе с коллективами?
— Наш театр уникален – единственный государственный театр в Латвии, где две труппы! Мне трудно их разделить. Мы являемся одним коллективом. Русские актеры работают в латышских постановках, и наоборот. Конечно, можно говорить об отличии ментальности, темперамента, но это мелочи. Главное – это понимание и отношение к работе. У нас замечательные актеры, как в русской, так и в латышской труппе. Поверьте, это люди, для которых театр главное в жизни.
— Во всех театрах за кулисами существует термин “плохой и хороший зритель”. Зависит ли от зрителя “сегодняшний” успех спектакля?
— И да, и нет. Театр работает на зрителя. У нас самые “продаваемые” спектакли – это комедии и детские сказки. Но наш зритель очень разный, он хочет видеть и серьезные вещи, актеры также не могут без серьезных ролей. Как это сбалансировать? Я уже два года повышаю квалификацию на высших режиссерских курсах, у легенды российского кино и театра Марка Захарова. И есть одна вещь, которой я не перестаю восхищаться, — это гениальный подход, когда классические серьезные вещи подаются в сегодняшней, актуальной трактовке, в современной форме! Этому я учусь у мастера, пытаюсь и буду пытаться реализовать это в Даугавпилсском театре. Чтобы Шекспир, Островский, Ибсен, Достоевский были созвучны нашему времени и потому понятны сегодняшнему зрителю.
— В спектаклях все уже заранее задано, продумано, учтено и выявлено автором, режиссером, актерами. Как вы думаете, в реальности человек сам управляет жизненными ситуациями или уже все предначертано судьбой?
— Я верю в судьбу. Мы всего лишь гости Времени. И все, что происходит, так и должно происходить. У каждого есть свой Ангел, только с ним надо иногда разговаривать — тихо, спокойно поговорить, и все получится.
— Каким вы видите наш театр, скажем, через пять лет?
— В 2010 году? (Смеется). Сон! Театр как открытое пространство! Проходят без конца творческие встречи, выставки, в кафе диспуты, два малых зала, где постоянно что-то происходит, акции, моноспектакли, открытые репетиции! Всегда полные залы публики! Одна труппа – русско-латышская, ведь актеры могут играть свободно на двух языках! Разнообразный, стабильный репертуар! Финансовая ситуация такова, что не надо выживать, а можно нормально жить! Сон? Да! Но если не мечтать, ничего не сбудется!

05.05.2005, 07:54

С.МЕЛЕХОВ


Написать комментарий